В его манере всё ещё сквозило привычное превосходство, только голос заметно охрип и стал жёстче. Виктор Андреевич не стал ни кричать, ни приближаться к зятю. Он спокойно опустился на стул у кухонного стола, придвинул к дочери телефон, лежавший возле кружки, и негромко произнёс:
— Открой банковское приложение, Оксана. Посмотри сама.
— Папа, пожалуйста, не сейчас, — почти беззвучно попросила она. — Алина услышит.
— Мы не будем устраивать скандал, — ответил он так же ровно. — Но ты должна понимать, с чем остаёшься после этого утреннего разговора.
Оксана набрала пароль. На экране одна за другой открылись операции на имя Людмилы Петровны: двадцать пять тысяч в понедельник, сорок восемь во вторник, ещё сорок две — вчера вечером. Ниже значилась оплата доставки из мебельного магазина, проведённая через дополнительную карту. Если сложить всё вместе, Дмитрий распорядился почти всей суммой, которую Оксана получила за месяц, включая премию за инвентаризацию. На остатке было ровно столько, чтобы пару раз оплатить проезд и купить самые необходимые мелочи.
— Ты ещё и доставку оплатил моей картой? — спросила она так тихо, что слова едва прозвучали.
— Нашей картой, — резко поправил Дмитрий. — Мы семья. Не надо сейчас делить: это твоё, это моё.
— Когда Алине нужно оплатить школьное питание, ты вспоминаешь про «наше». А когда твоей маме понадобилась новая кухня, решение ты принял в одиночку.
Дмитрий отвернулся и принялся объяснять, что через несколько дней всё перекроет аванс, что ничего страшного не случилось, что его мать наконец-то имеет право жить в нормальных условиях. Виктор Андреевич слушал молча. Он не перебивал и не спорил. Только когда Оксана спросила, где лежит дополнительная карта, Дмитрий с явным раздражением вытащил её из кошелька и бросил ближе к краю стола, будто оказывал великое одолжение.
Оксана молча взяла карту, тут же заблокировала её в приложении, сменила пароль и убрала телефон в карман кардигана.
— Сегодня мы с папой и Алиной поедем за продуктами, — сказала она. — После этого ты звонишь своей матери и просишь вернуть хотя бы то, что ещё возможно отменить. В понедельник либо выходишь на работу, либо собираешь вещи и какое-то время живёшь у неё. Моей картой ты больше не пользуешься.
— Значит, ты решила выставить меня виноватым перед своим отцом?
— Ты сам только что рассказал, чем так гордишься. Я просто больше не собираюсь это прикрывать.
Из комнаты выглянула Алина с альбомом в руках, и разговор сразу оборвался. Девочка заметила напряжённые лица взрослых, перестала радостно махать рисунками и осторожно спросила, пойдут ли они всё-таки в музей. Виктор Андреевич улыбнулся ей и сказал, что обязательно пойдут, просто сначала заедут купить кое-что к ужину. Он развернул один пирожок, переложил его на тарелку и налил внучке чай из термоса. Оксана сидела рядом и смотрела, как дочь ест маленькими аккуратными кусочками, стараясь не уронить ни крошки. От этого зрелища ей стало больнее, чем от любых слов Дмитрия.
В магазине Виктор Андреевич не суетился и не сметал с полок всё без разбора. Он достал из кармана сложенный листок, спросил у Оксаны, что она обычно готовит на неделю, и начал записывать: курицу, фарш, рыбу, гречку, рис, макароны, творог, молоко, яйца, яблоки, овощи, хлеб, сыр. Алина тихо попросила йогурт с ягодами, а потом тут же добавила, что можно взять самый дешёвый. У Оксаны дрогнули губы. Она положила в тележку сразу две упаковки и специально оставила их сверху, чтобы дочь видела: просить обычную еду — не стыдно.
На кассе Виктор Андреевич расплатился сам и протянул дочери чек.
— Когда станет легче, отдашь понемногу. Сейчас главное, чтобы в доме была еда.
Алина уже успела сообщить кассиру, что в музее обязательно нарисует старинную куклу. Оксана сжала чек в руке. На бумажной полоске была выбита сумма, которую её муж посчитал мелочью по сравнению с новой мебелью для своей матери.
После магазина Виктор Андреевич повёз Алину в музей, пообещав привезти её домой ближе к вечеру. Оксана поднялась в квартиру одна, поставила пакеты на кухонный стол и увидела, что Дмитрий так и сидит на прежнем месте. Перед ним стояла чашка с давно остывшим чаем, телефон лежал экраном вниз.
— Я звонил маме, — сказал он, не поднимая глаз. — Она возвращать не будет. Говорит, заказ уже запущен, а деньги ей были обещаны.
— Кем обещаны?
— Мной. Я думал, мы выкрутимся.
— Нет, Дмитрий. Ты рассчитывал, что выкручусь я. А спрашивать меня, по-твоему, было необязательно.
Оксана начала разбирать покупки. Молоко поставила в дверцу холодильника, мясо убрала в морозилку, крупы расставила в шкафу. Дмитрий ходил следом то на кухню, то в коридор и снова обратно, повторяя, что его мать всю жизнь на всём экономила и теперь заслужила хотя бы один нормальный ремонт.
