— Нормальный ремонт не должен начинаться с того, что дома нечем кормить ребёнка, — спокойно сказала Оксана.
Она достала из папки квитанцию за школьное питание Алины и положила её на стол рядом с магазинным чеком. Потом открыла банковское приложение и развернула экран так, чтобы Дмитрий видел переводы его матери.
— Вот это нужно оплатить за Алину в понедельник. Вот продукты, которые сегодня купил мой отец, потому что у нас в холодильнике было пусто. А вот деньги, отправленные Людмиле Петровне. Покажи мне, в каком месте её тут оскорбили.
Дмитрий резко выдохнул.
— Ты всё выставляешь так, словно я у собственной дочери последний кусок забрал.
— Я ничего не выставляю, — ответила Оксана. — Я утром вместе с папой открыла холодильник. Этого хватило.
Он опустился на стул, накрыл лицо руками и надолго замолчал. Оксана не подошла, не стала гладить его по плечу и тем более не продолжила ссору. Вместо этого она сварила куриный суп, поставила на плиту кастрюлю с компотом для Алины, а потом села за стол с тетрадью в клетку. На одной странице она выписала все обязательные траты до ближайшей выплаты, на другой — отдельно вывела сумму, которую Дмитрий теперь обязан был вернуть в общий бюджет.
К вечеру, когда Виктор Андреевич привёз довольную Алину с рисунком стеклянной лошадки, Оксана уже окончательно поняла: дальше жить среди туманных обещаний она не будет.
Отец не стал расспрашивать, чем закончился их разговор. Оксана сама протянула ему лист с расходами и показала заблокированную карту.
— Если решишь дать ему время, — сказал Виктор Андреевич, внимательно посмотрев на дочь, — пусть это будет настоящий срок, а не видимость.
Дмитрий стоял в проёме и слышал каждое слово. Вмешиваться он не стал. Только тихо сообщил, что на понедельник договорился выйти в распределительный центр. Один знакомый давно звал его туда, но Дмитрий раньше отказывался из-за смен. Платили там раз в неделю.
Оксана без эмоций уточнила, во сколько начинается первая смена и кто именно подтвердил договорённость. Мужу явно не понравился её сухой, деловой тон, но он всё же достал телефон и показал переписку с начальником смены. За весь день это был первый поступок, а не очередное объяснение.
На следующий вечер в их квартире появилась Людмила Петровна. Она принесла внучке пакет печенья и устроилась на кухне с таким видом, будто пришла не в гости, а на разбирательство по жалобе на сына. Новая кофточка, аккуратно уложенные волосы, тяжёлая сумка на коленях — всё в её облике говорило о том, что она заранее настроилась обижаться долго, достойно и с чувством собственного превосходства.
— Не ожидала от тебя, Оксана, — начала она, — что ты станешь пересчитывать каждую копейку, когда дело касается матери твоего мужа. Дмитрий мне помог, потому что сам видел, в каком состоянии моя кухня. А ты сразу побежала жаловаться отцу.
— Я отцу ничего не рассказывала, — ровно ответила Оксана. — Он приехал за Алиной и сам увидел пустой холодильник.
— Подумаешь, не успели купить продукты. С кем не бывает? И из-за этого моего сына теперь отправляют на тяжёлую работу, будто он в собственном доме чужой.
Оксана поставила перед свекровью тарелку и высыпала на неё то самое печенье, которое та принесла. Затем открыла тетрадь. Она не стала вспоминать все месяцы Дмитриевых поисков «подходящего варианта», не стала перечислять его отговорки и обещания. Просто показала три строки: платёж за питание дочери, чек за продукты и сумму переводов Людмиле Петровне.
— Дмитрий мог помогать вам своими деньгами, — сказала она. — Но он отправил мои, не спросив. В тот день, когда ребёнку было нечего положить в контейнер. Я прошу вернуть двадцать тысяч до понедельника, чтобы закрыть питание и часть покупок. Остальное он будет возвращать сам.
Людмила Петровна поджала губы.
— Ничего я возвращать не собираюсь. Мастера уже вызваны.
Дмитрий, который до этого молча стоял у окна, наконец повернулся к матери. Говорить ему было трудно: каждое слово словно приходилось вытаскивать из себя. Он признал, что перевёл слишком большую сумму, что не спросил Оксану и поставил дочь в унизительное положение.
Людмила Петровна тут же перебила его. Напомнила, сколько сил, времени и здоровья вложила в него, и потребовала не повторять чужие фразы. Дмитрий покраснел, но на этот раз не отступил.
— Мам, я должен был сначала купить еду домой, — сказал он. — Верни хотя бы часть. Потом помогу, когда заработаю.
— Значит, жена победила, — холодно произнесла Людмила Петровна и защёлкнула замок на сумке.
— Это не соревнование, — ответила Оксана. — Здесь речь о ребёнке и его завтраке.
Свекровь ушла, прихватив с собой печенье, будто оно тоже оказалось участником конфликта. Через два дня она всё-таки перевела десять тысяч и сопроводила перевод сообщением для сына: писала, что впредь ему лучше к ней ни с чем не обращаться. Оксана прочла эти слова только потому, что Дмитрий сам показал ей экран. Она внесла поступившие деньги в тетрадь и сразу оплатила питание Алины.
