Виктор Андреевич появился за внучкой в субботу, ровно к половине девятого, как и было условлено. Утро выдалось сырым, с мелким дождём, поэтому в его потрёпанном рюкзаке заранее лежали складной зонт, термос с горячим чаем и два пирожка, испечённых дома. Он знал: Алина в музее могла так увлечься экспонатами и рисунками, что про обед вспоминала только ближе к вечеру. Уже второй месяц подряд они по выходным выбирались в музей, и после каждой такой прогулки девочка зарисовывала в альбом один предмет, который запомнился ей сильнее всего.
Дверь открыла Оксана. Обычно она встречала отца с быстрыми пояснениями: куда удобнее ехать, что посмотреть в первую очередь, и как Алина снова напихала в рюкзак едва ли не всё содержимое своей комнаты. Но в этот раз дочь только машинально подтянула на плечах тонкий кардиган и негромко сказала, что Алина почти собралась. Виктор Андреевич сразу отметил её бледность и усталый взгляд, однако устраивать расспросы в прихожей не стал. Он снял обувь, повесил куртку на крючок и в тот же миг услышал из комнаты радостный крик внучки: фломастеры нашлись, значит, теперь она окончательно готова.
Алина выбежала с маленьким рюкзачком, крепко обхватила деда за талию и тут же сунула нос в его сумку.
— Дедушка, а пирожки ты взял? Можно один прямо сейчас? Я быстро, честное слово.
— А завтрак куда подевался? — с улыбкой спросил Виктор Андреевич, стряхивая с рюкзака дождевую каплю.
— Мама сказала, что потом поедим. Мы же торопились.
Оксана поспешно пояснила, что хотела приготовить омлет, просто утро как-то сбилось, и времени не хватило. Она открыла кухонный шкафчик, достала контейнер для перекуса и вдруг замерла: положить в него было нечего. Виктор Андреевич прошёл следом на кухню, поставил термос на стол и открыл холодильник, намереваясь убрать туда свёрток с пирожками до выхода. На верхней полке сиротливо стояла банка сметаны, в которой ложка доставала почти до самого дна, рядом лежала пачка масла. Ниже он увидел три яйца, пару морковок и пакет молока, где оставалось разве что на одну кружку. В дверце — детская бутылочка с водой.
— Оксана, — тихо произнёс он, закрывая холодильник, — вы сегодня вечером собирались в магазин?
— Да, конечно, — слишком быстро ответила она. — Просто неделя выдалась затратная: кружки, платёж за квартиру, сапоги Алине. Не волнуйся, я всё куплю.
Она говорила торопливо и сразу же предложила отцу чай, словно хотела сменить тему прежде, чем он задаст следующий вопрос. Виктор Андреевич прекрасно помнил этот тон ещё с её школьных лет. Именно так Оксана объясняла двойку в дневнике, разбитую чашку или ночной доклад, из-за которого не сомкнула глаз. Она не лгала, но всегда брала на себя больше вины, чем следовало, лишь бы никому не пришлось разбираться, почему всё случилось на самом деле.
Из спальни вышел Дмитрий. На нём были домашние штаны и толстовка; в одной руке он держал телефон, другой приглаживал растрёпанные волосы. Последние четыре месяца он «присматривался» к вакансиям: где-то платили мало, где-то график казался неудобным, а где-то должность, по его словам, была ниже его опыта кладовщика. Сначала Оксана соглашалась, что работу надо искать разумно, не хватаясь за первое попавшееся место. Потом она всё реже спрашивала о собеседованиях, потому что любой разговор на эту тему заканчивался раздражением.
— Виктор Андреевич, вы уже ревизию устроили? — Дмитрий кивнул в сторону холодильника. — У нас всё в порядке, не надо пугать Оксану.
— Я никого не пугаю, — спокойно ответил Виктор Андреевич. — Я пришёл забрать внучку и увидел, что ребёнку даже позавтракать нечем.
— Вечером продукты принесу. Нашли трагедию из-за трёх яиц.
Оксана мягко взяла дочь за плечи и попросила её сходить в комнату за альбомом. Алина недовольно вздохнула, но спорить не стала. Когда за девочкой закрылась дверь, Виктор Андреевич посмотрел на зятя уже без улыбки.
— А на какие деньги ты вечером собираешься покупать?
Дмитрий усмехнулся так, будто только и ждал этого вопроса.
— На деньги, само собой. И скажу сразу, чтобы потом за спиной не шептались: Оксанина выплата ушла моей матери. Я перевёл. Ей надо кухню доделать, мастера уже назначены. Она одна, помочь ей некому, а Оксана зарабатывает нормально. Через неделю аванс будет, не пропадём.
Оксана несколько секунд молча смотрела на мужа, прижимая пустой контейнер к животу. Виктор Андреевич заметил, как её пальцы медленно ослабли, и пластиковая крышка едва не выскользнула на пол.
— Какая выплата? — наконец спросила она. — Я разрешила отправить пятнадцать тысяч на смеситель. Дмитрий, о какой выплате ты говоришь?
— Только не начинай сейчас, — поморщился он. — Потом выяснилось, что там ещё шкаф нужен и столешница. Мама уже заказала, отменять неудобно.
— Сколько ты перевёл?
— Нормально перевёл. На дело.
Дмитрий явно старался держаться так, будто ситуация по-прежнему оставалась под его контролем.
