— я не стану отменять бронь. Эти люди уже рассчитывают на дом.
— То есть на нас ты больше не рассчитываешь? — сразу обиделась она. — Мы, между прочим, ради тебя собрались.
— Ради меня вы собирались на прошлой неделе. А сейчас я физически не могу вас принять.
— Да какая разница, на семь дней раньше или позже? Ты ведь всё равно уже внесла оплату.
Я ещё раз коротко сказала про переезд и закончила разговор. Не прошло и минуты, как в семейном чате появилось сообщение: «Ирина обиделась и теперь не разрешает нам приезжать».
Мама набрала почти сразу.
— Ну зачем ты так, доченька? — начала она с упрёка. — Люди нашли возможность выбраться, надо радоваться. У Натальи дети уже второй год нигде не отдыхали.
— Мам, мне вернут сорок две тысячи гривен. Эти деньги мне сейчас очень нужны.
— Значит, деньги для тебя важнее сестры? После развода ты совсем другой стала, какая-то жесткая.
Я открыла приложение банка, посмотрела на остаток на карте и тут же закрыла. Рассказывать маме, сколько мне ещё тянуть до зарплаты, не было ни сил, ни желания.
Наталье я написала отдельно: «Не приезжайте. С субботы дом занят другими жильцами, свободного места там нет».
В пятницу вечером зазвонил телефон. Номер был незнакомый. Женщина представилась Юлией, коллегой Натальи, и сразу спросила, есть ли в доме стиральная машина.
— Подождите, — я даже не сразу поняла, о чём речь. — А вы где сейчас? Что вам сказала Наталья?
— Мы после обеда выехали. Она сказала, что вы немного поссорились, но всё уже уладили.
Я опустилась на ступеньку возле кухни. Из соседнего двора тянуло запахом жареной рыбы, а кто-то настойчиво звал ребёнка ужинать.
— Ничего мы не уладили, — медленно произнесла я. — Я несколько раз сказала, что принять вас не смогу.
— Как это не сможете? — растерялась Юлия. — Мы же во вторник перевели ей деньги. У нас договорённость на десять дней.
— Какие деньги? За что именно вы платили?
На другом конце повисла пауза. Потом Юлия сказала, что сейчас отправит мне переписку. Через несколько секунд пришли два скриншота и банковская квитанция на тридцать тысяч гривен.
В сообщении Наталья писала ей: «С жильём всё решено, дом сестры, она сама зовёт. С вас тридцать тысяч за проживание, дорогу делим отдельно».
Я несколько раз перечитала дату. Во вторник я ещё сидела одна за столом перед недоеденным куском именинного торта.
Наталья ответила не сразу. На фоне шумела трасса, её муж что-то раздражённо говорил про навигатор.
— Ты взяла деньги за мой дом? — спросила я. — Наталья, тридцать тысяч гривен?
— Я собиралась тебе их отдать. Мы бы приехали, спокойно поговорили. Зачем ты сейчас всё раздуваешь?
— Юлии ты написала, что я сама всех приглашаю. А мне сказала, будто ещё ничего не обещала.
— Потому что я знала, что ты начнёшь! После развода тебе вообще ничего предложить нельзя, сразу все вокруг враги.
Я потребовала, чтобы она вернула Юлии деньги и срочно искала другое жильё. Наталья ответила, что на трассе этим заниматься не собирается.
— Утром приедем и разберёмся, — бросила она. — Не оставишь же ты родных людей на улице.
После этого связь оборвалась. Я переслала хозяйке сообщение об отказе и уточнила, можно ли утром просто оставить калитку закрытой.
Галина Викторовна перезвонила почти сразу:
— Дом до двенадцати остаётся за вами, так что вы никого впускать не обязаны.