Там Ольга Павловна закрыла за нами дверь и сразу перешла к делу:
— Наталья, как работник вы мне подходите. Но мне важно понимать: вы действительно выходите или через семь дней снова исчезнете? Сейчас сезон, я не могу остаться с двумя стажёрами на руках.
— Я всё решила, — ответила я. — Дмитрий больше вас беспокоить не станет.
— Очень на это рассчитываю, — произнесла она сухо.
Ни сочувствия, ни расспросов. И, честно говоря, я была ей за это благодарна. Ей требовался продавец, а не подробности моего брака. Мы быстро всё обсудили: в пятницу я прихожу познакомиться со сменой, а с понедельника выхожу полноценно.
Днём набрала Валерия.
— Я побуду у мамы до воскресенья, — сказала она. — На работе договорилась. Сегодня можешь уже не ехать.
Я поблагодарила её, чувствуя, как внутри впервые за несколько дней чуть отпускает.
— И ещё, Наташ, — добавила она после паузы. — Я созвонилась с той женщиной, которая живёт рядом с мамой. Нашла её номер на квитанции.
— Дмитрий говорил, что она после операции не справится, — напомнила я.
Валерия тяжело выдохнула в трубку.
— Она пять лет ухаживала за своим отцом, который почти не вставал. Сказала, что с Дмитрием они уже обсуждали оплату. А потом он всё отменил. Объяснил, будто ты против чужого человека в доме и ревнуешь маму.
Я замерла прямо посреди тротуара. Потом отошла к ограде, чтобы не мешать прохожим, и прижала телефон крепче.
— Прости меня, — тихо сказала Валерия. — Я вчера сорвалась на тебя. Думала, вы между собой всё решили, а ты просто поставила нас перед фактом. Надо было мне ещё зимой тебе позвонить.
— Мне тоже надо было выйти на связь раньше.
— Только давай не будем изображать, будто виноваты здесь мы обе в равной степени.
В среду вечером мы собрались у Галины Сергеевны. Я принесла толстую тетрадь, куда всё это время записывала покупки, лекарства, часы приёма таблеток и вопросы для врача. Положила её в центр стола, чтобы никто не делал вид, будто ничего не знает.
Дмитрий явился последним. Прошёл на кухню, сел и даже куртку не расстегнул.
— Ну что, обязанности делите? — спросил он с таким видом, будто его позвали на ненужное собрание.
— Именно, — спокойно ответила Валерия. — Затем и встретились.
Женщину, о которой шла речь, звали Светлана. Она могла приходить по будням с десяти утра до трёх дня: приготовить еду, помочь по дому, вывести Галину Сергеевну на прогулку, проследить, чтобы всё нужное было под рукой. Ночью и после её ухода свекровь, как выяснилось, вполне могла оставаться одна, если заранее всё организовать. Но по вечерам кто-то обязан был заглядывать, а поездки в поликлинику следовало согласовывать отдельно.
За такой график Светлана просила четырнадцать тысяч четыреста гривен в месяц. Мы с Валерией уже успели с ней переговорить, Галина Сергеевна согласилась попробовать несколько дней. На сиделку на полный день денег действительно не хватало.
— Я, как и раньше, даю свои двенадцать тысяч, — сказала Валерия. — Только теперь перевожу их напрямую Светлане. Дмитрий добавит оставшиеся две тысячи четыреста. Вечера и выходные распределим по дням.
— Прекрасно, — усмехнулся он. — То есть я после работы должен сюда ехать?
— Да, — без колебаний ответила сестра.
— А ты?
— Два раза в месяц буду приезжать на выходные. С ночёвкой. Если у детей соревнования, заранее с тобой поменяюсь. На врачебные приёмы буду брать отгул, когда получится. Если у меня не выйдет — поедешь ты.
Он перевёл взгляд на меня.
— А Наталья теперь просто мимо проходить будет?
Я открыла тетрадь на первой странице.
— Здесь телефоны врачей и соседей. Здесь дата ближайшего приёма. Продукты лучше покупать по пятницам, молоко у неё заканчивается быстрее всего. И поручень в ванной всё ещё болтается. Я с марта прошу тебя его закрепить.
— Я тебе вопрос задал.
— По субботам я иногда буду приезжать в гости, — сказала я. — Если понадобится разовая помощь, попросите. Но постоянных смен у меня больше не будет.
Галина Сергеевна долго молчала. Она водила пальцем по кромке стола, будто собиралась с мыслями, а потом подняла глаза на сына.
— Дима, ты мне вот что объясни. Почему Валерия переводила тебе деньги, а ты всё время повторял, что ни на что не хватает?
Он откинулся на спинку стула.
— Мам, мы это уже обсуждали. Квартира, жизнь, траты.
— Какие именно траты? — вмешалась Валерия. — В феврале ты присылал мне фотографию станка. Хвастался, что собираешь мастерскую. Я ещё спросила, дорого ли вышло. Ты сказал: ерунда, покупал по частям.
Я повернулась к мужу.
Про мастерскую я знала. Дмитрий давно мечтал делать деревянные полки, табуреты, какие-то стеллажи. Устроился в гараже у знакомого, говорил, что набирает старое оборудование почти бесплатно. По субботам пропадал там, возвращался в опилках, довольный, оживлённый. Я даже радовалась: пусть лучше возится с деревом, чем лежит перед телевизором.
— Сколько ты туда вложил? — спросила я.
— Да какая разница?
— Сколько?
Он наконец снял куртку и бросил её на соседний стул.
— Сорок четыре тысячи. Два станка, вытяжка, инструмент. Ещё бензин, пока всё это собирал по разным местам. И что? Я же не проиграл их. Это потом доход принесёт.
Я медленно закрыла тетрадь.
Сорок четыре тысячи гривен. Почти всё, что его сестра переводила за мой уход за Галиной Сергеевной. В то время как я считала, выгоднее ли купить проездной или ездить отдельными билетами, если выпадут выходные.
Он не просто «экономил» на помощнице. Он строил себе новую занятость, а мою — молча обнулял в глазах всех остальных.
— У тебя есть зарплата, — произнесла я. — Почему нельзя было сказать: давай обсудим, я хочу купить оборудование?
— Потому что ты бы сразу начала про холодильник! Про учёбу Полины! Я заранее знал, чем это закончится.
— Тогда зачем вообще жить со мной, если любое моё мнение надо обходить заранее?
Он раздражённо махнул рукой.
— Ну всё, трагедия века. Мужик хочет заработать, а ему мешают.
— А мне заработать дают? — спросила я.
Дмитрий посмотрел на меня и ничего не ответил.
Галина Сергеевна подтянула тетрадь ближе к себе.
— По будням вечером будешь заезжать сам, — сказала она сыну. — Хотя бы на час. Звонить станешь не Наталье, а мне. Что мне нужно, я сама скажу.
— Мам, я могу задержаться.
— Значит, заранее договоришься со мной. Я тебе не вещь, чтобы меня передавали из рук в руки, кому как удобно.
Валерия достала из сумки тот самый конверт и положила его на стол.
— Эти двенадцать тысяч я оставляю на первый месяц Светлане. Не тебе. А насчёт прошедших четырёх месяцев у нас будет отдельный разговор.