— Я ведь переводила тебе не на оборудование и не на мастерскую, — спокойно добавила Валерия. — Так что по тем месяцам мы ещё разберёмся.
— Да забирай ты свои деньги, если такая правильная! — вспыхнул Дмитрий.
— Заберу, — ответила она без прежней мягкости. — Но маму без помощи не брошу. На это можешь даже не надеяться.
В пятницу я съездила в магазин, познакомилась с коллективом на смене и получила расписание. После этого зашла к свекрови, чтобы показать Светлане, где лежат лекарства, какая полка в шкафу для белья, куда Галина Сергеевна ставит свои кружки и что лучше не перекладывать. Первый пробный день назначили на понедельник.
Дмитрий вечером появился с пакетами продуктов и новым поручнем для ванной.
— Ну что, теперь все довольны? — спросил он прямо с порога.
— Молоко поставь в холодильник, — отозвалась Галина Сергеевна.
Он замер посреди кухни, держа пакет в руках, будто ждал хотя бы короткого «спасибо». Но торжественной благодарности не прозвучало.
Когда Дмитрий ушёл в ванную с инструментами, а Светлана вышла на лестничную площадку ответить на звонок, свекровь тихо попросила меня не уходить сразу.
— Наталья, я не стану уговаривать тебя возвращаться, — сказала Галина Сергеевна. — Просто приходи иногда. Не ради дел. Не потому, что надо. А просто так.
— Буду заходить, — пообещала я.
Она помолчала, глядя на свои руки.
— Я ведь тебя упрекала, — произнесла она. — А надо было сначала спросить. Ты каждый день была рядом, а я всё через сына пыталась понять, как вы живёте.
Из ванной донёсся металлический грохот. Дмитрий выругался: оказалось, нужное сверло осталось в гараже.
Мы обе машинально повернулись на шум. Я уже почти открыла рот, чтобы сказать, что могу съездить и привезти. Даже вспомнила, какой автобус идёт в сторону гаражей.
Но потом посмотрела на часы.
— Мне пора, — сказала я. — Нужно ещё домой успеть.
Галина Сергеевна кивнула и больше меня не задерживала.
В первый рабочий понедельник Дмитрий позвонил как раз в тот момент, когда я принимала товар. Ответить смогла только минут через двадцать.
— Мама говорит, Светлана не ту кастрюлю взяла, — без приветствия начал он. — В этой всё пригорает. Ты ей что, не показала?
— Галина Сергеевна знает, где какая кастрюля, — ответила я. — Они разберутся.
— Тебе трудно было нормально объяснить?
— Я объяснила. А на бытовые вопросы в рабочее время я больше не отвечаю.
К вечеру выяснилось, что никто не остался голодным. Дмитрий успел после работы заехать к матери, вынести мусор и привезти хлеб. Домой он вернулся раздражённым.
— Теперь мне каждый день через весь город мотаться, — бросил он. — Мастерская простаивает.
— Я так ездила четыре месяца, — напомнила я.
— Опять за своё?
— Нет. Как раз продолжать это я больше не собираюсь.
Под одной крышей мы прожили ещё полтора месяца. Разговаривали о коммунальных платежах, о дочери, о сломавшейся полке в холодильнике. Когда речь заходила о станках, Дмитрий повторял, что всё вернёт, как только появятся нормальные заказы. А про сорванную работу говорил так, будто я раздуваю пустяк: меня ведь в итоге всё равно приняли.
Однажды я не выдержала и спросила:
— Ты вообще понимаешь, почему я больше не могу тебе доверять?
— Потому что Валерия влезла со своим конвертом, — ответил он.
После этой фразы я перестала ждать от него нужных слов.
Мы решили разъехаться. Дмитрий снял маленькую квартиру поближе к матери. Что делать с нашим жильём и с общей жизнью дальше, ещё предстояло обсуждать. Само по себе ничего не решилось. И виноватым он себя, конечно, добровольно не признал.
Позже Валерия написала, что брат продал один станок и отдал восемь тысяч гривен. Остальные сорок тысяч он обязался возвращать частями — по четыре тысячи в месяц. Полученные деньги она сразу перевела мне с коротким сообщением: «Это за твою работу». Я приняла перевод. Дальше мы договорились действовать так же: Дмитрий возвращает ей, а она пересылает мне.
К июлю Галина Сергеевна уже гораздо увереннее выходила во двор. Часы Светланы сократили, но совсем от помощи пока не отказались. По средам к свекрови приезжал Дмитрий, в остальные дни расписание меняли по ситуации. И самое важное — они наконец начали договариваться между собой, не втягивая меня в каждую мелочь.
Я приходила по субботам. Иногда покупала по дороге пирог в пекарне, иногда заходила с пустыми руками. Садилась на диван, и мы просто разговаривали. Когда Галина Сергеевна снова пыталась извиняться, я просила её не повторять. Мне хватало уже того, что теперь она сначала спрашивала меня, а не делала выводы со слов сына.
Когда я получила первую полную зарплату за июнь, купила себе удобные туфли для работы. Не дорогие и не нарядные. Обычные, практичные, но именно такие, в которых я долго стояла перед зеркалом и понимала: нигде не жмут.
Потом я отправила дочери обещанные деньги и зашла в продуктовый.
У кассы зазвонил телефон. На экране высветилось имя Галины Сергеевны.
— Наталья, ты в субботу придёшь? — спросила она.
— Приду.
— Тогда ничего не покупай. Дмитрий продукты привезёт. Я ему список написала.
Я опустила взгляд в корзину. Там уже лежала пачка её любимого творога. Взяла машинально, по старой привычке, как всегда по дороге к ней.
Я вернула творог на полку.
А потом пошла выбирать продукты для своего ужина.
В тот же вечер Дмитрий позвонил сам.
— Ну что, уже отдохнула от меня? — спросил он. — Может, хватит жить по разным квартирам?
— Ты хочешь вернуться? Или всё-таки поговорить о том, что сделал?
— Наталья, я же деньги возвращаю. Чего тебе ещё надо?
Я села за кухонный стол. Раньше я бы снова стала объяснять: про те четыре месяца, про его сестру, про сообщение моей будущей начальнице. Но теперь вдруг ясно поняла: он всё это помнит. Просто уверен, что возврата денег достаточно.
— Деньги вернуть нужно, — сказала я. — Но жить с тобой я больше не хочу.
На другом конце долго молчали.
— Ты из-за сорока восьми тысяч гривен семью рушишь?
— Нет, — ответила я. — Из-за того, что ты до сих пор задаёшь вопрос именно так.
На следующий день я записалась на консультацию, чтобы понять, как правильно оформить развод и что делать с нашей квартирой. Быстро и без споров этот вопрос вряд ли решался. Но ждать, пока Дмитрию станет удобно услышать моё решение, я больше не собиралась.