— Тогда почему мама спрашивает, откуда взялись эти деньги?
Я протянула руку к телефону Валерии. Она без возражений повернула экран в мою сторону.
На экране были видны четыре платежа: январь, февраль, март, апрель. Получатель — Дмитрий. Общая сумма — сорок восемь тысяч гривен.
Я ни разу не видела ни одной гривны из этих переводов. С декабря у меня не было заработка, если не считать окончательного расчёта из магазина. На эти деньги я ездила туда-сюда, покупала себе самое необходимое, и сумма постепенно таяла.
— И когда вы это решили? — спросила я, глядя то на Валерию, то на мужа.
— В начале января, — ответила она. — Дмитрий сказал, что вы всё между собой обсудили. Что ты не хочешь нанимать постороннюю женщину, готова ухаживать сама, но не бесплатно. Мы подумали, что так даже разумнее: мама к тебе привыкла, деньги остаются в семье.
Я повернулась к Дмитрию.
— Напомни мне, когда именно я отказалась от сиделки и попросила переводить оплату через тебя?
Валерия медленно опустила телефон.
— Дим…
Он резко вскинулся:
— Что «Дим»? Я четыре месяца тяну всё на себе! Еда, коммуналка, квартира, бензин. Или это всё само оплачивается?
Я не сразу нашла, что сказать.
Когда его уволили, мы почти полгода жили на мою зарплату. Я соглашалась на дополнительные смены, возвращалась домой выжатая, но ни разу не бросила ему в лицо: «Я тебя содержу».
А теперь я каждый день работала в доме его матери и, оказывается, ещё была обязана за ужин.
— Значит, Наталье ты эти деньги не отдавал? — уточнила Валерия.
— Они шли на общие расходы. Чем тебе это не передача?
— Я спрашиваю другое: Наталья знала, что ей платят за уход?
Дмитрий схватил со стола конверт.
— Да уберите вы уже эти деньги! Из-за двенадцати тысяч гривен сейчас мать доведёте!
— Положи на место, — холодно сказала сестра.
— Не указывай мне.
— Это мои деньги. Положи.
Он швырнул конверт обратно. Несколько купюр выскочили и разъехались по клеёнке.
В дверном проёме появилась Галина Сергеевна. Она опиралась на ходунки, один носок сполз и собрался складками у щиколотки. Свекровь остановилась, тяжело переводя дыхание.
— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? Я там сижу, будто глухая и лишняя.
Я поднялась, отодвинула стул. Она медленно опустилась на сиденье, а я, не задумываясь, наклонилась и поправила ей носок. Руки сделали это сами — за месяцы всё стало привычным.
Дмитрий сразу заговорил первым:
— Мам, Наталья просто устала. На Валерию сорвалась. Сейчас все успокоятся, и нормально поговорим.
— Я ни на кого не срывалась, — сказала я ровно. — Галина Сергеевна, мне никто ничего не платил. Дмитрий попросил помочь на три недели. Я осталась на четыре месяца. И всё это время была уверена, что нанять помощницу нам просто не по карману.
Она медленно повернула голову к сыну.
— Ты же говорил, что Наталья хочет получать наличными. Чтобы какие-то выплаты не потерять.
— Какие ещё выплаты? — спросила я.
Дмитрий уставился в окно.
— Да сказал что попало. Ну ляпнул. Теперь вы каждое слово будете разбирать?
Свекровь сложила ладони на коленях.
— А я ведь тебя осуждала, — тихо произнесла она.
Дмитрий раздражённо выдохнул:
— Ну вот, началось.
— Помолчи. Я не с тобой разговариваю.
Галина Сергеевна не поднимала на меня глаз.
— Я думала, ты удобно устроилась. Своих дел не бросаешь, телефон всё время рядом, а деньги хорошие получаешь. И ещё на работу рвёшься. Думала: всё ей мало.
Я кивнула. Не потому, что соглашалась. Просто приняла услышанное.
— Телефон был рядом потому, что я искала работу.
— Теперь понимаю, — сказала она почти шёпотом.
Валерия осталась с матерью. Домой я ехала автобусом, глядя в окно и не запоминая дороги. Когда вошла в квартиру, Дмитрий сидел на кухне перед разложенными квитанциями и чеками.
— Я всё посчитал, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Ты думаешь, я эти деньги на себя потратил? Продукты, бензин, Полине переводим. Если бы ты получала зарплату, всё равно приносила бы в дом. Что изменилось?
— Изменилось бы хотя бы то, что я знала бы: мне платят.
— И что дальше? Ты бы отдельно питалась?
Я взяла лист с его подсчётами. Среди расходов было написано: «мама — продукты».
— Мама сама даёт мне из пенсии на продукты. Все чеки у неё лежат в коробке.
— Я тоже ей покупал.
— Что именно?
— Да откуда я помню? Фрукты какие-то, сок.
Я вернула лист на стол.
— Дмитрий, я не собираюсь сейчас спорить с тобой из-за каждого яблока. Суть не в этом. Ты получал деньги за мою работу. Мне говорил, что сестра не помогает. Ей сказал, что я согласилась. Маме — что я скрываю какие-то выплаты. Три разные версии. И в каждой из них виноватой выходила я.
Он некоторое время молчал, потом заговорил уже тише:
— Наталь, я понимаю, что не всё сделал правильно. Но с тобой мама спокойнее.
— С понедельника я выхожу в магазин. У вас с Валерией есть неделя, чтобы найти помощь.
— За двенадцать тысяч гривен на полный день никого не найдёшь!
— Так ты же, по твоим словам, ещё двенадцать добавлял от себя.
— Нет у меня лишних двенадцати тысяч!
Я не стала продолжать разговор и ушла спать.
Утром меня разбудил звонок хозяйки магазина.
— Наталья, ваш муж написал на рабочий номер, — сказала Ольга Павловна. — Объяснил, что у вас семейные обстоятельства и вы будто бы стесняетесь отказаться. Я уже начала звонить другой женщине, но решила всё-таки уточнить у вас лично.
Я резко села на кровати.
— Я ничего не отменяла. Простите, пожалуйста. Я сегодня сама подъеду. Скажите только, во сколько вам удобно.
Мы договорились на двенадцать. Дмитрий в это время брился в ванной. Я дождалась, пока стихнет машинка.
— Ты писал Ольге Павловне?
— Я уберёг тебя от глупости, — сказал он, глядя на меня через зеркало. — Ты сейчас на нервах побежишь туда, а потом сама же обратно проситься станешь.
— Ты брал мой телефон?
— Он на зарядке лежал. Я просто посмотрел номер. Не делай такое лицо, я тебе не посторонний.
Он продолжал смотреть на меня в отражении, будто ждал, когда я закончу и он сможет спокойно бриться дальше.
— Я ясно сказала: я выхожу на работу.
— А я ясно сказал: маму я не брошу.
— Тогда не бросай.
В магазине Ольга Павловна встретила меня без лишних вопросов и провела в подсобное помещение.