Золовка привезла мне оплату за уход за свекровью, а муж приказал молчать
— За май деньги спокойно берёшь, а с понедельника уже на новую работу выходишь? Могла бы хоть заранее сказать, — произнесла Валерия.
Она опустила на стол конверт и подвинула его ближе к моей тарелке. Я в этот момент как раз пыталась отрезать кусок хлеба. День выдался с самого утра бесконечным: сначала аптека, потом пункт выдачи, затем я мыла голову свекрови. До еды добралась только к половине третьего.
— Какие ещё деньги? — не сразу поняла я.
— Наталья, давай только не делай вид, что впервые слышишь. Дмитрий сказал, ты уже всё решила. Там тебе теперь нормальную зарплату обещают, а мама уж как-нибудь потерпит.
Из соседней комнаты послышался голос Галины Сергеевны:
— Валерия, не начинай. Она ещё окончательно не согласилась.
Я медленно положила нож на стол.
— Постой. За что именно ты мне привезла деньги?
Валерия перевела взгляд с конверта на меня, потом полезла за телефоном. Но открыть приложение она не успела: в кухонном проёме появился мой муж.
— Валер, сходи пока к маме. Мы сами всё выясним, — сказал Дмитрий.
— Нет, — перебила я. — Пусть остаётся.
Дмитрий наклонился ко мне почти вплотную и сквозь зубы произнёс:
— Даже не думай сейчас сказать маме, что тебе ничего не платили.
Значит, он прекрасно понимал, о каких деньгах идёт речь.
В декабре закрылся магазин тканей, где я отработала одиннадцать лет. Последние пять лет я была старшим продавцом. Расчёт нам выдали полностью, без задержек. В сорок четыре года мне хотелось найти работу с человеческим графиком, чтобы не проводить каждые вторые выходные за прилавком. Дочь училась в другом городе, а дома мы с Дмитрием остались вдвоём.
Спустя две недели Галина Сергеевна поскользнулась у подъезда и сломала ногу. Потом были больница, операция, выписка. Раньше она сама ходила на рынок, возилась на небольшой даче, всё успевала. А после перелома ей стало тяжело даже донести тарелку от плиты до стола.
— Побудешь у мамы после праздников? — попросил Дмитрий. — Ты всё равно пока свободна. Недели три, не больше. Потом найдём женщину.
— Женщину надо искать заранее, — ответила я. — Я тоже собираюсь устраиваться на работу.
— Конечно. Мы же не собираемся делать из тебя сиделку.
Валерия жила в другом городе, примерно в ста шестидесяти километрах от нас. У неё двое детей-школьников и работа в расчётном отделе. Среди недели сорваться она не могла, зато сразу сказала, что будет помогать деньгами.
— Мы с Дмитрием договоримся, — сказала она тогда по телефону. — Ты пока маму выручи.
Это её «пока» растянулось на четыре месяца.
Каждое утро по будням я ехала к свекрови. Два автобуса, пересадка возле рынка. С девяти утра и до шести вечера я готовила, стирала, помогала ей мыться, водила на приёмы к врачам. Галина Сергеевна постепенно приходила в себя. До туалета уже могла добраться сама, с ходунками, но в ванную без посторонней помощи всё ещё не заходила.
По выходным мы приезжали вместе с Дмитрием: я готовила еду сразу на пару дней, он привозил продукты. В будние дни он иногда забирал меня вечером, но чаще звонил и говорил, что задержался на базе, так что домой мне приходилось добираться самой. Дмитрий работал снабженцем и зарабатывал больше меня, но мой доход для нашей семьи тоже никогда не был лишним. Дочери мы каждый месяц отправляли по четыре тысячи гривен, а холодильник уже второй год просился на замену.
В январе я нашла женщину, которая жила буквально через два дома от Галины Сергеевны. Записала её номер на квитанции возле телефона. Дмитрий сказал, что разговаривал с ней: не подходит, мол, не умеет ухаживать после операции.
— А я, значит, умею? Я продавец, Дима.
— Ты уже привыкла, у тебя получается.
Вторая помощница, по его словам, попросила слишком дорого.
— Валерия обещала половину оплачивать, — напомнила я.
— Валерия только обещать и умеет. То дети, то машина, то ещё что-нибудь. В итоге всё снова окажется на нас.
После этого я перестала спрашивать его сестру напрямую. Мне было неловко требовать деньги, о которых брат, как я думала, уже с ней разговаривал.
Раньше свекровь любила меня воспитывать: то я слишком много работаю, то зря разрешила дочери поступить далеко от дома. Теперь мы обе научились молчать рядом и не раздражать друг друга. Она смотрела телевизор, а я в это время просматривала вакансии.
В конце марта мне позвонили из магазина штор. Хозяйка знала меня ещё по прежней работе и предложила должность администратора. Коллектив маленький, график пять дней в неделю, зарплата — девятнадцать тысяч гривен на руки.
— Выходи после майских праздников, — сказала она. — Девушка как раз увольняется, успеет передать дела. Только не подведи меня. Мне человека нужно искать сейчас, а не в последний день.
Я попросила дать мне неделю на размышление. Потом всё-таки подтвердила, что выйду, хотя Дмитрий сразу был недоволен.
Он выслушал меня и поморщился.
— Маму ещё рано одну оставлять.
— Поэтому у нас есть целый месяц, чтобы найти помощницу.
— Ей страшно с чужим человеком. Ты сейчас думаешь только о себе.
Он ушёл в комнату, даже не дав мне ответить.
На следующее утро я сама рассказала обо всём Галине Сергеевне.
Радости на её лице не появилось. Она поджала губы и долго, нарочито аккуратно складывала газету.
— Мне бы тебя хотя бы до лета, — сказала наконец она.
— Я понимаю. Но место до лета ждать меня не будет.
— А Дмитрий что говорит?
— Дмитрий считает, что мне надо ещё подождать.
Свекровь посмотрела на меня неприятно, словно прикидывала мою цену.
— Ну, тебе, конечно, виднее, где выгоднее.
Тогда эти слова меня задели. А теперь, глядя на конверт возле своей тарелки, я начинала понимать, почему она так сказала.
— Садись, — тихо сказала я Дмитрию.
Но он остался стоять.
— Не устраивай здесь допрос. Я сказал, дома поговорим.
Валерия тем временем уже листала телефон.
— Я с января перевожу тебе по двенадцать тысяч гривен каждый месяц, — произнесла она, не отрываясь от экрана. — Ты сказал, что ещё двенадцать тысяч добавляешь от себя. Наталье — за уход за мамой. Так ведь?
Дмитрий провёл ладонью по переносице.
— Да, всё так. Но сейчас не надо поднимать это при маме.