Она всё ещё стояла возле калитки, прижимая к себе штатив, и растерянно моргала, переводя испуганный взгляд с нас на экран телефона. А там комментарии летели один за другим — колкие, злорадные, с кучей смайликов и вопросами, на которые ей явно не хотелось отвечать.
— Мам, — почти шёпотом выдавила Оксана, — я же уже включила прямой эфир для всех подписчиков. Я сказала, что мы приехали отдыхать на нашу семейную загородную виллу. И что мне теперь делать? Просто стереть запись?
Я посмотрела на нее спокойно, даже ласково. Внутри уже не было ни злости, ни желания что-то доказывать. Только странная ясность.
— А зачем стирать, Оксаночка? — мягко спросила я. — Продолжай снимать. Контент ведь получился редкий. Можешь выпуск так и назвать: «Как обеспеченная столичная семья приехала на бесплатные шашлыки и споткнулась о закрытую калитку». Думаю, твоим зрителям будет любопытно увидеть не постановочную красивую жизнь, а настоящую.
Эти слова добили их окончательно.
Марина резко дернулась, схватила дочь за руку чуть выше локтя и так сжала пальцы, что Оксана тут же опустила телефон. На лице у Марины застыла смесь бешенства и паники. Сквозь зубы, почти не разжимая губ, она прошипела:
— Все. В машину. Немедленно.
Андрей стоял рядом, тяжело сопел и смотрел на Дмитрия так, будто пытался придумать последнюю фразу, которая вернула бы ему прежнее превосходство. Но ничего не находилось. Ни одного веского слова против спокойного, твердого молчания собственного брата у него не осталось.
В итоге он только со злостью ударил ногой по колесу своего огромного внедорожника. Машина обиженно пискнула сигнализацией, и этот жалкий звук прозвучал куда честнее всех их пафосных речей.
Собирались они быстро, нервно, без прежней важности. Еще недавно вся эта компания выглядела как делегация, прибывшая принимать почести. Теперь же они больше напоминали людей, которых застали за чем-то постыдным и заставили уйти без лишних объяснений. Марина первой забралась на пассажирское сиденье, Оксана торопливо сложила штатив, Андрей хлопнул дверью так, что в соседнем дворе залаяла собака.
Мы с Дмитрием остались у калитки. Просто стояли рядом и смотрели, как черный автомобиль с трудом разворачивается на узкой сельской улице. Внедорожник неловко пятился назад, подпрыгивал на ямах, задевал зеркалами разросшиеся кусты и поднимал за собой плотное облако пыли.
С каждым метром их напускная значимость будто осыпалась с них слоями. Вместе с несостоявшимися шашлыками они увозили и кое-что более важное — свою прежнюю уверенность, что нами можно командовать, давить на жалость и бесконечно пользоваться нашим терпением.
Минут через десять Оксана всё-таки удалила провалившийся прямой эфир со своей страницы. Но интернет, как самая внимательная соседка на лавочке, уже успел всё заметить, запомнить и пересказать дальше. Под ее последней красивой фотографией кто-то из знакомых уже оставил ехидный комментарий: спрашивали, как прошел отдых на вилле и удалось ли в итоге преодолеть ту самую знаменитую калитку.
Ближе к вечеру нам переслали еще и скриншот из нового короткого ролика Оксаны. Вид у всей компании был незабываемый. Они сидели на какой-то придорожной заправке за потертым пластиковым столиком. Марина, в своем еще утром безупречном льняном костюме, держала в руке надкусанный хот-дог и смотрела так, будто судьба обошлась с ней особенно жестоко.
Я рассмеялась не громко, скорее облегченно. Дмитрий подошел сзади, обнял меня за плечи и прижал к себе.
— Ну что, хозяйка, — с улыбкой сказал он, кивая в сторону дома, — пойдем уже нашу солянку пробовать? А то она, наверное, за это время совсем заждалась.
— Пойдем, — выдохнула я и вдруг почувствовала, как внутри становится легко и спокойно. — Она как раз успела настояться. Теперь будет еще вкуснее.
И я подумала: на дачу можно приехать по-человечески — с добрым словом, с гостинцем, с желанием посидеть вместе за общим столом. Тогда тебе и калитку откроют, и место найдут, и тарелку поставят от души.
А можно явиться без приглашения, с пустыми руками, большим багажником и голосом хозяина жизни. Только в таком случае единственное бесплатное угощение, которое тебе предложат, — это быстрый разворот у закрытых ворот.