— Марина, я тут посчитала: в июне нам бы к вам на недельку выбраться. На дачу, конечно. Детям свежий воздух необходим.
Светлана произнесла это таким тоном, словно не просьбу озвучивала, а сообщала расписание автобусов. Без паузы, без вопросительной интонации. Просто поставила меня перед фактом.
Я прижимала телефон к уху и смотрела на клубничную грядку, которую разбила только в прошлые выходные. От земли ещё тянуло влажным торфом, ладони ныли после лопаты, спина гудела. А Светлана уже уверенно перечисляла, сколько сумок они с собой возьмут, где лучше поставить детские вещи и что, пожалуй, мне стоит купить ещё одну раскладушку.
Одиннадцать лет. Ровно одиннадцать лет я выслушивала это её неизменное «нам бы к вам». С того момента, как мама оформила на меня дачу: шесть соток, старенький деревянный домик, колодец и три яблони, посаженные ещё ею. Мамин участок. Мамины грядки. Мамины розы у забора. Документы были сделаны на моё имя. Это была моя дача.
Но попробуй объясни такое сестре мужа, если она искренне уверена: раз её брат — мой супруг, значит, всё автоматически становится общим. И участок, и кухня, и мой запас терпения тоже.
Впервые Светлана заявилась туда в первое же лето после маминого подарка. Это был 2015 год. Мне тогда исполнился сорок один, ей было тридцать семь. Я только-только начинала приводить всё в порядок: поменяла сгнившие ступеньки, заново выкрасила забор, высадила молодую смородину. За тот сезон ушло около шестнадцати тысяч гривен из моих личных денег. Я работаю техническим писателем, доход у меня обычный, поэтому каждая гривна была расписана заранее.
Светлана приехала, как она выразилась, «помочь с огородом». Помощь выглядела своеобразно: она устроилась на веранде с чашкой кофе, пока я, согнувшись, выпалывала сорняки из моркови. Потом неторопливо прошлась по участку и вынесла свой вердикт.
— И зачем тебе эти розы? Намучаешься с ними. Посадила бы лучше картошку. Вот картошка — это польза, а цветы так, пустая забава.
Розы были мамины. Те самые, которые она каждую весну аккуратно подрезала, подкармливала и подвязывала. Нежно-розовые, с плотными тяжёлыми бутонами и таким запахом, что возле калитки хотелось остановиться и просто постоять молча.
Я тогда ничего не ответила. Андрей позже только пожал плечами:
— Она же не со зла. Светлана практичная, вот и всё.
Так он говорил всегда. О своей сестре — исключительно с оправданием и теплом.
А Светлана к моей даче отнеслась странно: одновременно её невзлюбила и полюбила. Ей не нравились мои порядки, клумбы, старый чайник с петушком на крышке. Зато бесплатный отдых всего в сорока минутах от города пришёлся ей очень по душе.
В тот первый раз она собиралась заехать «на один денёк». В итоге прожила у нас девять дней.
Все эти девять дней я кормила её, её мужа Виктора и двоих детей. Завтрак, обед, ужин — на пятерых человек. Виктор ел много, сосредоточенно и почти не разговаривал, только скрёб вилкой по тарелке. Илье тогда было семь, Полине — пять. Они носились между грядками, топтали молодые всходы, выдёргивали зелёный лук прямо с корнями. Светлана будто ничего не видела. Она сидела на веранде, закинув ноги на перила, и бесконечно болтала по телефону.
Девять дней я выслушивала, что забор у меня стоит криво, калитка противно скрипит, а матрас на втором этаже давно пора отправить на свалку. Что ступени облезли, хотя я красила их всего пару месяцев назад. Что старые яблони нужно спилить, потому что проку от них никакого.
— Прок есть, — тихо возразила я. — Их мама сажала.
Светлана посмотрела на меня так, будто я сказала несусветную ерунду.
— И что с того? Деревья — не люди, Марина. Посадишь другие.
Девять дней я стирала не свои полотенца, мыла чашки после чужого чая и подметала крыльцо от земли, налипшей на чужие ботинки. Когда они наконец уехали, на кухне ещё долго держалась смесь жареного лука и чужих духов. Пол я перемывала два раза, прежде чем этот запах исчез. На продукты тогда ушло примерно три тысячи шестьсот гривен. За девять дней. Никто даже не попытался предложить хоть часть суммы.
Я сказала Андрею:
— В следующий раз пусть хотя бы заранее предупреждает.
Он кивнул. А потом благополучно забыл.
Через год Светлана действительно предупредила. За сутки. Я как раз собиралась красить веранду, но пришлось всё отменить. Какой смысл наносить свежую краску, если через двадцать четыре часа приедут пятеро и начнут ходить по доскам туда-сюда?
С тех пор так и пошло. Каждое лето — шесть, а то и восемь визитов. Иногда на выходные, но чаще на пять-семь дней. За одиннадцать лет я вложила в эту дачу почти двести тысяч гривен: чинила крышу, ставила новые окна, утепляла домик, покупала инструменты, удобрения, саженцы. А пользовалась участком, если честно, от силы треть сезона. Всё остальное время там фактически распоряжалась Светлана.
Почему я молчала? Потому что в 2016 году Андрея сократили. Он четыре месяца просидел без работы. Тогда Светлана одолжила нам сорок восемь тысяч гривен. Мы вернули всё через полгода, до последней гривны. Но она это запомнила. И я тоже. Каждый раз, когда у меня на языке уже вертелось «довольно», внутри тут же поднимался другой голос: она ведь помогла, когда нам было тяжело.
И был ещё Андрей. Его лицо всякий раз менялось, стоило мне начать разговор о Светлане. Будто я пыталась отнять у него что-то важное. Она младшая сестра, которую он фактически растил после ухода их отца из семьи. Для Андрея отказать ей значило почти предать.
Однажды я всё-таки решилась поговорить напрямую. Позвонила Светлане в апреле и максимально спокойно попросила: если она хочет приехать на дачу, пусть мы хотя бы за неделю это обсудим, чтобы я успела подготовиться.
Светлана обиделась так, словно я нанесла ей личное оскорбление. Уже через час мне звонил Андрей.
— Зачем ты Светлану расстроила? Она плачет. Говорит, ты её на дачу не пускаешь. Она же просто хотела помочь тебе с рассадой!
Я стояла посреди кухни с телефоном в руке и пыталась понять, в какой момент моя собственная дача превратилась в место, куда я обязана кого-то «пускать». Я не сторож и не надзиратель. Я хозяйка. Но, как выяснилось, даже хозяйке нельзя попросить гостей предупреждать о приезде.
После этого я больше не поднимала эту тему.
А в 2023 году произошла история, которую я потом про себя называла одним коротким словом — «теплица».
В тот раз Светлана решила приехать не просто семьёй, а с целой компанией.