— Без нормального смартфона сейчас вообще никуда, — раздражённо бросила Валерия. — Это уже не просто трубка для звонков, а показатель уровня, понимаешь? Статус, впечатление, престиж.
Она демонстративно закатила глаза, словно я сказала что-то до невозможности древнее и смешное.
Я и так старалась поддерживать их, насколько могла. Внуку покупала тёплые вещи к зиме, время от времени набивала для них большие сумки крупами, консервами, овощами, помогала оплачивать отдельные занятия. Но отдать дочери всю свою пенсию и остаться без копейки я не могла. Собственные деньги были для меня не роскошью, а единственной опорой. Пока они лежали у меня, я чувствовала себя спокойнее и не боялась завтрашнего дня.
В очередной день, когда принесли пенсию, я решила проверить свои подозрения. Почтальон вручила мне свежие, ещё плотные купюры. Я расписалась в ведомости, закрыла за ней дверь и сразу прошла к столу. Деньги пересчитала внимательно, до последней мелочи. Точную сумму записала в маленький блокнот, который прятала от всех. Потом отсчитала ровно восемьсот гривен и положила их в тот самый конверт под стопкой постельного белья. Остальное убрала уже в другое место — в карман старого зимнего пальто, которое висело в самом дальнем углу шкафа и годами никого не интересовало.
Ближе к вечеру ко мне заглянула Валерия. Настроение у неё, как всегда, было испорченное. Она с порога чем-то гремела, хлопала дверцами и возмущалась ценами на бензин.
— Мам, я у тебя в ванной заберу тот новый шампунь, который ты недавно купила, — крикнула она из коридора, даже не спросив толком разрешения. — Мой мне вообще не подходит, волосы после него как пакля.
— Бери, конечно, — ответила я с кухни, помешивая суп в кастрюле. — Мне он всё равно не нужен, я своим старым пользуюсь, к нему привыкла.
В ванной Валерия задержалась дольше обычного. Потом до меня донёсся тихий скрип двери моей спальни. Сердце у меня сразу сжалось, но я заставила себя не думать дурного. Разве можно подозревать родную дочь? Разве мать имеет право так смотреть на собственного ребёнка?
Она пробыла у меня ещё примерно час. Поела, пожаловалась на начальника, рассказала, как всё вокруг дорожает, а потом поспешно ушла по своим делам. После неё остались тарелки в раковине и едва заметный шлейф дорогих духов.
Как только входная дверь за Валерией захлопнулась, я выключила плиту и почти ватными ногами пошла в спальню. Открыла ящик комода, приподняла аккуратную стопку простыней и достала конверт. Руки у меня мелко дрожали, когда я раскрывала его.
Внутри ничего не было.
Восемьсот гривен исчезли.
Я медленно села на край кровати. Перед глазами будто поплыло, а комната на мгновение стала чужой и зыбкой. Значит, с памятью у меня всё в порядке. Никакой болезни, никакого помутнения. Я не сходила с ума, как уже начала бояться. Всё это время, пока я глотала успокоительные капли, прислушивалась к себе и плакала по ночам, причина была не во мне. Она ходила рядом, садилась за мой стол, называла меня мамой.
Мысль оказалась такой тяжёлой, что я долго не могла даже пошевелиться. Но вместе с болью пришло и другое понимание: одних догадок мало. Если я прямо скажу Валерии, что она взяла деньги, она закричит, обвинит меня в старческой подозрительности, назовёт неблагодарной и больной. А потом ещё выставит всё так, будто я сама потеряла деньги и теперь позорю родную дочь перед семьёй.
Мне нужны были доказательства. Настоящие, железные. Такие, от которых невозможно отвертеться.
На следующее утро я оделась аккуратнее, чем обычно, взяла сумку и поехала в большой торговый центр на окраине города. Там находился крупный магазин техники. Я долго ходила между рядами с телевизорами, чайниками и холодильниками, чувствуя себя совершенно не на своём месте, пока ко мне не подошёл молодой продавец в фирменной футболке.
— Добрый день, вам что-нибудь подсказать? Может, ищете какую-то технику для дома? — приветливо спросил он.
Я смутилась, но отступать было поздно.
— Здравствуйте, сынок, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Мне нужно маленькое устройство, чтобы записывать видео в комнате, когда меня нет дома. Желательно незаметное и чтобы от розетки работало.
К моему удивлению, парень даже бровью не повёл. Он спокойно кивнул, проводил меня к стеклянной витрине и достал крошечный прибор, который с первого взгляда выглядел как обычная зарядка для телефона.