– Мам, ты снова не можешь вспомнить, куда сунула ту тысячу гривен? Сколько раз можно одно и то же обсуждать? Давай я уже сама буду следить за твоими деньгами, – с раздражением выдохнула дочь, переставляя на полке моего шкафа аккуратную стопку махровых полотенец.
– Валерочка, я отлично помню: три тысячи гривен я отложила на коммунальные платежи и положила прямо под синюю бархатную шкатулку, – ответила я как можно ровнее, хотя внутри всё сжалось от обиды. Несправедливое обвинение больно кольнуло меня.
– Ну конечно, помнишь, – фыркнула Валерия. – У тебя последнее время память как решето: то очки ищешь по всей квартире, то ключи в замке оставишь. Возраст, мама, он никого не жалеет.
Она резко захлопнула дверцу шкафа и пошла на кухню, будто разговор был закончен. А я так и осталась стоять посреди спальни, чувствуя, как к горлу подступает тяжелый, горький ком.
Мне было всего шестьдесят два. Я не считала себя беспомощной старухой: много ходила пешком, читала, разгадывала непростые кроссворды, сама вела хозяйство и прекрасно обходилась без посторонней помощи. Тем более я давно привыкла жить одна — после того как мы с мужем окончательно расстались много лет назад. И всё же отрицать очевидное становилось трудно: в последнее время вокруг моих денег происходило что-то странное, тревожное и совершенно необъяснимое. Наличные, которые каждый месяц приносил мне почтальон, будто исчезали сами собой.
К деньгам я всегда относилась внимательно. Пенсия у меня была обычная, без роскоши, но если разумно всё распределить, на жизнь хватало. В день выплаты я садилась за кухонный стол, доставала старую потрепанную тетрадь и раскладывала купюры небольшими стопками. Одна часть — на квартиру и коммуналку, другая — на продукты, третья — на лекарства. Еще немного я обязательно откладывала «на всякий случай», чтобы не оказаться совсем без запаса, если вдруг случится что-то непредвиденное.
Свои небольшие сбережения я держала в плотном бумажном конверте. Он лежал внизу комода, под стопкой постельного белья. Место было надежное, привычное, проверенное годами, и раньше у меня никогда не возникало с ним никаких проблем.
Первую пропажу я заметила в начале осени. Из конверта непонятным образом исчезли пятьсот гривен. Я пересчитала купюры один раз, потом второй, затем третий. После этого вывернула конверт, заглянула во все углы ящика, перебрала белье, но деньги словно растворились в воздухе. Весь вечер я сидела на диване, сжав голову руками, и пыталась восстановить день по минутам: не заходила ли после магазина в аптеку, не купила ли что-нибудь лишнее, не потратила ли деньги на какую-то мелочь, о которой тут же забыла. В итоге я решила, что сама виновата. Наверное, в спешке достала купюру, а потом не удержала в памяти.
Однако на этом всё не закончилось. Через несколько недель мне понадобились деньги на подарок соседке ко дню рождения. Я открыла свой конверт и снова обнаружила недостачу — теперь не хватало уже крупной купюры. Тогда меня по-настоящему накрыл липкий, холодный страх. В голову полезли самые страшные мысли. Я начала подозревать у себя первые признаки болезни, которая у пожилых людей отнимает память, ясность ума и самостоятельность.
С того дня я стала записывать почти каждый свой шаг. Любую покупку, даже самую маленькую, заносила в блокнот. Чеки из магазинов не выбрасывала, а складывала в отдельную коробку. Мне казалось, что если я всё зафиксирую, то смогу доказать хотя бы самой себе: я еще в порядке и не теряю рассудок.
Валерия навещала меня часто — обычно два раза в неделю, почти без пропусков. Каждый ее визит начинался с жалоб. То денег не хватает, то жизнь стала невыносимо тяжелой, то муж снова не нашел нормальную работу и целыми днями сидит перед телевизором, ничего не делая.
– Представляешь, нам опять подняли оплату за секцию для ребенка, – вздыхала дочь, наливая себе крепкий чай и щедро намазывая джемом ломоть свежего батона. – Я уже не знаю, за что хвататься. Долги со всех сторон, выбраться невозможно.
– Может, вам стоит пересмотреть расходы? – осторожно сказала я, подвигая к ней вазочку с домашним печеньем. – Не брать кредиты на новые телефоны, не покупать лишнего и попробовать жить по средствам?
– Ой, мама, ну что ты вообще понимаешь в нынешней жизни? – Валерия недовольно поморщилась, явно готовясь снова объяснить мне, какие вещи сегодня, по ее мнению, считаются совершенно необходимыми.