— Сегодня я уеду к маме, — добавил он почти без выражения.
И, не дожидаясь её ответа, развернулся и вышел.
Мария потом долго не могла вспомнить, в какой момент провалилась в сон. Кажется, она просто упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и плакала так, будто внутри что-то окончательно оборвалось. Щёки были мокрыми, горло сжимал тяжёлый ком, а в голове снова и снова звучала одна мысль: «Я всё разрушила. Он ушёл. Он больше не вернётся».
А затем она вдруг открыла глаза.
Мария резко приподнялась и растерянно огляделась. Это была не её спальня. Слишком просторная. Слишком роскошная. И кровать — огромная, чужая, с тяжёлым покрывалом и подушками, похожими на декорации из дорогого журнала. Она не понимала, как здесь оказалась. И где София?
Она зажмурилась, тряхнула головой, потом снова посмотрела вокруг. Ничего не изменилось. Та же большая комната, зеркала от пола до потолка, мягкий полумрак, дорогая мебель. На тумбочке поблёскивали золотые часы. А на стене висел портрет.
Игорь.
Только намного старше. В строгом костюме, с холодным взглядом и какой-то наградой на груди.
Мария осторожно опустила ноги с кровати — и на миг замерла от неожиданного удовольствия. Под стопами оказался ковёр с таким густым, мягким ворсом, что ноги словно утонули в нём. Но восторг быстро прошёл. Она поднялась и подошла к зеркалу.
И отступила на шаг.
В отражении стояла женщина лет сорока пяти. Ухоженная, собранная, безупречно одетая. Дорогой маникюр, аккуратная причёска, гладкая кожа. Всё в ней говорило о достатке и спокойной, обеспеченной жизни.
Кроме глаз.
Они были совершенно пустыми. В них не осталось ни радости, ни тревоги, ни злости, ни усталости. Даже боли не было. Только ровная, мёртвая пустота.
— Неужели это я? — едва слышно произнесла Мария.
В этот момент за дверью раздался вежливый женский голос:
— Мария Андреевна, завтрак готов. Игорь Павлович ожидает вас в столовой.
Мария Андреевна? Игорь Павлович?
Она застыла. Что это значит? Она уснула и проспала десять лет? Или больше?
Не понимая, что происходит, Мария быстро надела первое, что нашла в комнате, и вышла в коридор. Столовую искать долго не пришлось: откуда-то тянуло ароматом свежесваренного кофе.
— Доброе утро, дорогая, — сказал Игорь, когда она вошла.
Он действительно постарел. Седина у висков, уверенные движения, спокойная властность во взгляде.
— Не забудь, сегодня вечером приём у посла, — продолжил он, будто всё было совершенно обычно. — Надень то платье от Шанель, которое я подарил тебе на день рождения. И, пожалуйста, будь готова вовремя. Ты же знаешь, я не люблю, когда мою жену заставляют ждать.
— Хорошо, — машинально ответила Мария.
Игорь поднялся из-за стола. Мария вдруг испугалась. Сейчас он уйдёт, а она останется одна в этом странном доме, в этой чужой жизни.
— Игорь… — нерешительно позвала она. — А что мне делать до приёма? И где наша дочь?
Он посмотрел на неё с лёгким недоумением.
— Ничего особенного. Готовься. А София давно в другой стране. Кстати, позвони ей, если хочешь.
После этого он ушёл.
Весь день прошёл для Марии как сквозь плотный туман. Сначала она почти бегом обошла дом и поняла, что он даже больше, чем дом Максима и Ольги. Комнаты сменялись комнатами, коридоры казались бесконечными, вокруг было слишком много дорогих вещей и слишком мало жизни.
Потом она попыталась выйти на улицу, просто вдохнуть воздуха, но женщина, которую она не знала — то ли горничная, то ли помощница, — мягко, но настойчиво остановила её. Сказала, что Марии Андреевне нужно готовиться к вечеру. Её усадили, начали укладывать волосы, подбирать украшения, застёгивать платье.
К вечеру приехал Игорь, и они отправились на приём.
Там было шумно, торжественно и душно. Множество людей, улыбки, бокалы, разговоры ни о чём. Мария всё время улыбалась — потому что, видимо, так полагалось. Она кивала, когда Игорь представлял её кому-то, стояла рядом, когда он говорил с важными гостями, и чувствовала себя не человеком, а деталью его образа.
На неё почти никто не смотрел по-настоящему. Никому не было интересно, что она думает, чего хочет, чем живёт. Она могла бы исчезнуть — и, кажется, никто бы сразу не заметил.
В какой-то момент Мария отступила за колонну. Улыбка сама сползла с лица. В голове возникла ясная, пугающая мысль: нужно бежать.
Потому что в этой жизни её не было. Был дом. Был статус. Был Игорь Павлович. Была его жена. Но самой Марии не существовало.
Она вышла из зала, сначала быстрым шагом, потом почти побежала. Не зная куда, неслась по чужим коридорам, по лестницам, мимо картин и зеркал. Потом оказалась в саду. Ветер ударил в лицо, платье путалось в ногах, а она всё повторяла, всё громче и отчаяннее:
— Мария! Мария! Мария!
Она будто пыталась докричаться до самой себя. Найти выход. Найти ту, которой больше не было.
Но выхода не находилось.
Наконец Мария рухнула на колени под старым дубом. Пальцы вцепились в сухие листья, сжали их в кулак. Она заплакала — громко, судорожно, без попытки сдержаться.
— Я не хочу быть чьей-то тенью! — выкрикнула она. — Я хочу быть собой!
И в ту же секунду всё вокруг дрогнуло. Сад, дом, огни в окнах, чёрное небо — всё пошло рябью, будто отражение на воде.
Мария зажмурилась.
А когда снова открыла глаза, увидела знакомый потолок.
Она лежала в своей кровати. В своей квартире. В своей жизни.
Это был сон.
За окном уже светлело.
Мария некоторое время лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя. Потом поднялась и пошла в комнату дочери. София всё ещё спала. Лицо у неё было горячее, но температура, кажется, стала ниже, чем накануне. Мария поправила одеяло, осторожно коснулась лба и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Она собиралась пройти на кухню и приготовить завтрак для себя и Софии, когда вдруг входная дверь распахнулась.
На пороге стоял Игорь.
— Игорь? — Мария не сразу поверила своим глазам.
Он выглядел усталым. И растерянным. Совсем не таким, каким ушёл.
— Мария, прости меня, — сказал он глухо. — Я был неправ. Я обесценивал тебя. Хотел, чтобы ты оставалась удобной, домашней, чтобы всё было как раньше. А на самом деле я испугался.
Она молчала.
— Я боялся, что ты окажешься сильнее меня, успешнее, смелее, — продолжил он. — Хотя ты действительно умная. Очень. И я должен был гордиться тобой, а не злиться.
Мария тихо выдохнула.
— Ты тоже умный, Игорь. И я всегда тобой гордилась. Даже когда злилась.
Он сделал шаг ближе.
— Давай попробуем заново? Не как соперники. Как партнёры. Согласна?
Мария посмотрела на него. Внутри ещё болело, но вместе с болью появилось что-то похожее на надежду.
— Согласна, — сказала она.
Позже они сидели на кухне и пили чай. Говорили долго, честно, без прежней привычки нападать и защищаться.
— А если я снова стану успешнее тебя? — спросила Мария.
Игорь слабо улыбнулся.
— Тогда я буду первым, кто тебе поаплодирует.
— А если однажды я не выдержу и захочу уйти с работы, потому что выгорела?
— Тогда я скажу: «Отдохни. Я справлюсь». И не стану считать, кто сколько принёс в дом. Тем более я тоже могу устать.
— Я тебя поддержу, — ответила Мария. — Всегда.
Она помолчала и добавила:
— А если София снова заболеет?
— Я возьму больничный, — сказал он без колебаний. — Потому что я её отец. Заботиться о ней — такая же моя обязанность, как и твоя.
Мария кивнула. Потом протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
— Знаешь, мне ночью приснился страшный сон. Я была женой знаменитого Игоря Павловича. Красивый дом, дорогие вещи, приёмы, платья… Но у меня не было себя. Даже имени почти не было. Только роль. Я кричала, но меня не слышали. Я бежала, но бежать было некуда. И я поняла: самый большой мой страх — не бедность и не одиночество. А исчезнуть.
Игорь крепче сжал её пальцы.
— А я понял другое, — тихо сказал он. — Семья — это не соревнование. Это когда двое стоят рядом и помогают друг другу, а не пытаются доказать, кто важнее.
Мария кивнула.
— Мы оба наделали ошибок.
— Да, — согласился Игорь. — Но у нас ещё есть шанс всё исправить.
Прошло несколько лет. Они вместе запустили проект и постепенно начали его развивать. Не сразу, не без трудностей, не без споров — но уже по-другому. С уважением друг к другу.
Они не переехали в роскошный особняк, не стали ездить на лимузинах и не появлялись на приёмах у послов. Зато они были вместе. И строили свою жизнь так, как хотели оба.
