Следом последовало ещё одно повышение, а вскоре Игорю предложили войти в состав международного проекта. После этого начались командировки: то на несколько дней, то почти на неделю. Зато финансовых трудностей в молодой семье действительно не возникало — денег хватало и на быт, и на ребёнка, и на всё необходимое.
Как-то раз Мария вышла с Софией во двор. Девочка устроилась в песочнице и сосредоточенно лепила кривоватые куличики, а Мария стояла рядом и разговаривала с одной из соседок, такой же мамой с их дома. В какой-то момент женщина вдруг замолчала, посмотрела куда-то за спину Марии, крепко взяла её за руку и восхищённо прошептала:
— Вот это мужчина! Честное слово, будь я свободна, обязательно бы с ним познакомилась.
Мария обернулась — и увидела Игоря. Он шёл к подъезду быстрым шагом, явно погружённый в собственные мысли, будто ничего вокруг не замечал.
— Игорь! — окликнула она.
Он остановился, сначала растерянно оглядел двор, потом заметил жену и поднял руку в приветствии.
— Ты его знаешь? — удивилась соседка.
— Это мой муж, — спокойно ответила Мария.
Она успела заметить, как на лице женщины сначала мелькнуло недоверие, затем настоящее изумление. А потом Игорь подошёл к Марии, обнял её за плечи, она быстро поцеловала его в щёку, они забрали Софию из песочницы и вместе пошли домой.
В тот вечер Мария впервые за очень долгое время задержалась перед зеркалом. Не на секунду, не мельком, а внимательно, почти безжалостно. Из отражения на неё смотрела измученная молодая женщина: тёмные круги под глазами, тусклые волосы, которые давно требовали нормального ухода, заострившиеся черты лица. Потом она опустила взгляд ниже — на фигуру, на домашнюю одежду, в которой ходила почти постоянно, на общий вид. И ей стало страшно. Это была словно не она.
«Ничего, — попыталась успокоить себя Мария. — Скоро всё наладится. Софии исполнится три года, она пойдёт в садик, и я наконец-то вернусь на работу».
Когда София действительно начала ходить в детский сад, Мария заговорила с Игорем о своём возвращении к работе. Он выслушал её без особого интереса и спросил:
— А зачем тебе это нужно? Сиди дома, занимайся ребёнком и хозяйством. С деньгами у нас нормально.
— Я хочу снова быть среди людей, — ответила Мария. — Хочу общаться не только на детской площадке.
Игорь усмехнулся.
— А во дворе ты, по-твоему, ни с кем не разговариваешь? Там же полно мамочек.
— Это совсем другое.
Он помолчал, потом пожал плечами.
— Ладно. Хочешь — выходи. Только сразу договоримся: домашние дела на меня не перекладывай. Софию из садика забираешь сама. Если заболеет — на больничном тоже сидишь ты.
Мария тяжело вздохнула. В тот момент она впервые по-настоящему пожалела, что с самого начала взвалила на себя всё, что касалось дочери. Надо было делить обязанности поровну, пока ещё была возможность. Теперь же Игорь воспринимал её заботу о ребёнке как нечто естественное, даже не требующее обсуждения.
Вскоре у Марии началась привычная рабочая жизнь. Она надеялась, что теперь всё станет иначе, что появится чувство движения, смысла, собственного пространства. Но реальность оказалась куда прозаичнее. Её дни снова превратились в замкнутый круг: дом, садик, работа, снова садик, снова дом. И всё по-прежнему лежало на ней.
Она, наверное, смогла бы мириться с усталостью, если бы на работе ей доверили что-то по-настоящему важное — задачу, которая увлекла бы её, заставила думать, искать решения, спорить, доказывать. Но вместо этого ей поручили документы, отчёты и инструктажи. Всё было ровно, сухо и скучно. Никто не ждал от неё прорывных идей, никто не интересовался её мнением, никто не видел в ней специалиста, способного на большее.
Мария терпела. Во-первых, она работала только полдня и успевала закрывать домашние дела. Во-вторых, её без проблем отпускали на больничный, когда заболевала София. В-третьих, она боялась признаться самой себе, что ожидала от возвращения к работе совсем другого.
Игорь, впрочем, иногда её хвалил.
— Молодец, что хоть чем-то занимаешься, — говорил он.
Мария кивала, улыбалась, делала вид, что всё в порядке. Но это его «хоть чем-то» больно царапало изнутри. После таких слов хотелось бросить всё — и работу, и попытки что-то доказать, и это бесконечное желание быть удобной для всех.
Постепенно, однако, ситуация стала меняться. Марии начали поручать более серьёзные дела. Коллеги всё чаще подходили к ней за советом, спрашивали, как лучше поступить, прислушивались к её замечаниям. Она стала задерживаться чуть дольше, возвращалась домой не такой опустошённой, как раньше, а иногда даже воодушевлённой. Рассказывая о работе, она ловила себя на том, что у неё загораются глаза.
Бывало, Игорь начинал говорить о своих проектах, а Мария уже не слушала его с прежним вниманием. Не потому, что ей было всё равно. Просто в её жизни наконец-то появилось что-то своё.
Игорю это явно не нравилось.
— Ты какая-то отстранённая стала, — сказал он однажды вечером.
— Я просто устала, — ответила Мария.
— Нет. Не в этом дело. Ты изменилась. Раньше ты была другой.
Она сразу поняла, куда он клонит. Его раздражала не усталость, а её работа, её интерес, её новые мысли, которые больше не вращались исключительно вокруг него, дома и Софии. Мария решила, что больше не станет делиться с ним рабочими историями. Будет, как прежде, молчать, слушать о его проектах, улыбаться в нужных местах.
Ведь семейная жизнь держится на компромиссах.
Разве нет?
Всё началось с обычного приглашения.
— В субботу поедем к Максиму и Ольге? — спросил Игорь вечером, не отрываясь от ноутбука, пока Мария играла с Софией. — Они купили новый гриль, обещают шашлыки. Только сразу предупреждаю: вечер будет без детей.
Мария посмотрела сначала на мужа, потом на дочь.
— А София?
— Я с матерью договорюсь. Она посидит.
— Ты серьёзно? Твоя мама обожает внучку, но сидеть с ней никогда не рвётся.
— Серьёзно, — отозвался Игорь. — Хотя, если ты не хочешь…
— Хочу, — быстро перебила его Мария.
В выходные они действительно собрались и поехали в гости. Мария до последнего не верила, что свекровь всё-таки придёт к ним и останется с Софией, но та пришла, пусть и с таким видом, будто оказывает всем огромное одолжение.
Дорога заняла около получаса. У Максима и Ольги Мария прежде не бывала, поэтому, войдя в дом, невольно задержалась в прихожей. Просторные комнаты, тёплый свет, уютные детали, запах еды и дерева — всё выглядело так легко и красиво, что ей стало немного неловко за собственную усталость, которую она никак не могла спрятать.
Гостей собралось человек десять. В основном это были давние знакомые Игоря и Максима, а ещё пара коллег хозяина. Мария почти сразу ушла на кухню — помочь Ольге с закусками.
— Спасибо, что приехала, — сказала Ольга, протягивая ей доску и нож. — Нарежь, пожалуйста, сыр. Игорь уже, наверное, всех развлекает?
Мария улыбнулась.
Да, её муж умел быть центром внимания. Он легко шутил, рассказывал истории, живо жестикулировал, и люди вокруг него почти всегда смеялись. Когда-то именно это восхищало её в нём.
— Конечно, — ответила она. — Всё как обычно.
— А ты как? — спросила Ольга. — Как работа?
— Нормально. Потихоньку становится интереснее.
— Это хорошо. Только смотри, не загоняй себя. С ребёнком ведь и так непросто.
— Да, — кивнула Мария. — Но я справляюсь.
Она не стала рассказывать, что иногда чувствует себя не человеком, а механизмом, который движется по заданному маршруту: дом, садик, работа, садик, дом. Не сказала, что порой ей хочется закричать от усталости, но она сдерживается, потому что должна быть «хорошей мамой». Не призналась и в том, что боится: если Игорь увидит, как ей тяжело, он тут же предложит уволиться, а увольняться она совсем не хочет. И уж тем более Мария не стала говорить, что всё чаще смотрит на мужа и не узнаёт в нём того парня, который когда-то смешно упал прямо к её ногам.
Позже они вышли в гостиную. Игорь стоял возле камина, окружённый внимательными слушателями. Он уверенно говорил о новом проекте, употребляя выражения вроде «инновационные решения» и «международные контракты».
