Мария стояла возле окна в старом учебном корпусе института, крепко прижимая к себе увесистый том по физике. Внизу блестели весенние лужи, возле входа кучками толпились студенты, громко переговариваясь о чём-то своём, а рядом с бордюром вороны ссорились из-за крошки от булочки. Такие минуты ей нравились: можно было словно выйти из общего потока и просто смотреть со стороны, не участвуя ни в разговорах, ни в суете.
Но в тот день наблюдателем оказалась не только она.
— Эй, Алина, глянь-ка! — за спиной раздался смешок. — Кто это у нас у окна застыл? Главная зубрила потока. Говорят, она все формулы на память шпарит. Даже те, до которых мы ещё не дошли.
Мария внутренне сжалась. Она прекрасно понимала, что эти слова произносили специально громко, чтобы она не могла их не услышать. И даже не сомневалась, кто именно это говорит: две студентки, которые давно решили, что им позволено смотреть на остальных свысока.
— Да она просто из кожи вон лезет, чтобы казаться умнее всех!
За её спиной снова прыснули со смеху. Мария не повернулась. А что она могла им ответить? Её как-то не научили бросать колкости в ответ на колкости и хамить тем, кто хамит первым. Наверное, это было не самое полезное качество, но ничего изменить она не могла.
Девушки ещё несколько минут перемывали ей косточки. Примерно минут пять они отпускали замечания, переглядывались, ждали реакции. Но Мария молчала, и вскоре им стало скучно. Не получив желаемого ответа, они отправились в столовую, а она так и осталась у окна. Только теперь взгляд её был направлен вниз механически: лужи, студенты и вороны расплылись перед глазами. Внутри осталось лишь неприятное, колючее раздражение.
«Ну же, соберись, — мысленно приказала она себе. — Подумаешь, какие-то девчонки посмеялись. Они ведь просто завидуют».
На самом деле к насмешкам Мария не привыкла. Там, где она жила раньше, до переезда, к ней относились тепло. Её знали, любили и не позволяли себе таких обидных выпадов.
Спустя какое-то время она всё-таки успокоилась. Подняла сумку, закинула ремень на плечо, взглянула на часы — и тут же спохватилась: до начала пары оставалось совсем немного. Если она сейчас не поторопится, то опоздает. Мария отступила от подоконника и уже собиралась раствориться в потоке студентов и преподавателей, двигавшихся по коридору, как вдруг прямо перед ней появился Дмитрий Олегович, их преподаватель математики.
— Гаврилова! Как удачно, что я тебя поймал. Вот, возьми, раздашь группе, — сказал он и протянул ей плотную стопку распечаток.
Мария одной рукой продолжала удерживать на груди тяжёлый учебник, другой неловко приняла листы.
— Я подойду чуть позже, — добавил Дмитрий Олегович.
— Хорошо, — наконец ответила она и направилась по длинному коридору к нужной аудитории.
Нести одновременно толстую книгу и целую кипу бумаги оказалось крайне неудобно. Мария уже пожалела, что именно ей попался преподаватель.
«Лучше бы на моём месте оказался какой-нибудь парень», — подумала она, стараясь не рассыпать листы.
И словно в ответ на эту мысль из-за угла появился молодой человек с её потока, только из другой группы. Его знали почти все. Девушки смотрели на него с восхищением, преподаватели относились к нему с явной симпатией. Он был красив, уверен в себе и, что особенно раздражало некоторых, действительно очень умён. Ему уже тогда прочили блестящее будущее. А ещё Мария была в него влюблена, хотя об этом не знал никто, кроме неё самой.
Парень поравнялся с ней — и вдруг споткнулся.
— Ой! — прозвучало настолько выразительно, что Марии показалось: это было почти театрально.
В следующее мгновение он с шумом и размахом рухнул прямо к её ногам. Неловко, громко, неожиданно. Мария растерялась. По привычке она попыталась помочь ему свободной рукой — именно той, в которой держала распечатки. Листы тут же выскользнули из пальцев и разлетелись по полу веером.
Молодой человек, не торопясь подниматься, посмотрел на неё снизу вверх. Улыбка у него была такая открытая, почти мальчишеская, что Мария на секунду забыла и о рассыпанных бумагах, и о паре, и о своих обидах.
— Девушка, — произнёс он, приложив ладонь к груди так, будто был смертельно ранен, — вы меня в буквальном смысле с ног сбили. Это какая-то особая магия?
Мария удивлённо моргнула и приоткрыла рот. Он явно ждал ответа.
— Э-э… какая ещё магия? Ты просто упал.
— Упал, да, — серьёзно кивнул он. — Но к твоим ногам. Сознательно. Хотя нет, не совсем сознательно… То есть… — Он запутался, а потом рассмеялся. — Ладно, сдаюсь. Я давно хотел с тобой познакомиться. Только ты всё время такая сосредоточенная, серьёзная, мимо проходишь и никого вокруг будто не замечаешь. Вот мне и пришлось прибегнуть к крайним мерам.
Мария хотела сказать, что падать перед человеком на пол ради знакомства — глупость. Но он выглядел таким обаятельным, что слова застряли у неё на языке. К тому же раньше никто никогда не падал к её ногам — ни буквально, ни в переносном смысле. И, как ни странно, это ей польстило.
— Мария, — представилась она, наклоняясь за распечатками.
— Игорь, — ответил он и тоже принялся собирать листы. — Теперь я перед тобой в долгу. Наверное, ты испугалась из-за моей выходки. Пойдём после пары кофе выпьем? Я угощаю.
— Пойдём, — неожиданно для самой себя согласилась Мария.
А почему бы и нет? В конце концов, он сам признался, что хотел познакомиться. И он ей нравился. Очень нравился. Такой случай упускать было бы глупо.
Игорь проводил её до нужной аудитории, улыбнулся, сказал: «До встречи» — и исчез в коридоре. Мария села на своё место, разложила тетрадь и распечатки, но слушать преподавателя уже не могла. Всю пару она сидела с мечтательной улыбкой и впервые в жизни почти не вникала в то, что происходило у доски.
Прошло десять лет. За это время Мария и Игорь успели пройти путь от случайного знакомства до настоящей крепкой пары. Они сблизились, окончили институт, нашли работу, поженились и даже стали родителями.
Если честно, Мария никогда не представляла, что материнство придёт к ней так рано. Они с Игорем только поженились, только начали устраивать быт и, как говорится, вставать на ноги. Но жизнь распорядилась по-своему.
Теперь Мария думала, что всё случилось правильно. Потому что дочку она любила безмерно — так сильно, как раньше даже не могла себе представить.
Первые месяцы после рождения ребёнка дались ей тяжело. Мария почти ничего не знала о младенцах, а большинство советов, найденных в книгах и статьях, на практике почему-то не работали. Она перестала нормально спать по ночам. Перестала следить за собой. Новости, книги, фильмы — всё это исчезло из её жизни, будто его никогда и не было. Весь её мир постепенно сузился до заботы о дочери.
Игорь же продолжал работать. Он уходил из дома рано утром и возвращался поздним вечером. Иногда Марии казалось, что он задерживается специально, лишь бы проводить рядом с ней и малышкой меньше времени. Эта мысль была неприятной, но отмахнуться от неё она не могла. Зато на их материальном положении такая загруженность сказалась хорошо: карьера Игоря начала стремительно расти, и первым заметным итогом стало его повышение.
