— Я вас сюда впустила из жалости, — тихо, но жёстко ответила Марина. — Поверила, что вам действительно негде переночевать, пока идёт ремонт. А вы за моей спиной торговлю развернули.
Ирина возмущённо вскинула руки, будто услышала не обвинение, а чудовищную несправедливость.
— Тебе что, жалко?
— Жалко, Ирина. Да, представь себе, жалко.
— У тебя работа хорошая, квартира в городе, живёшь себе спокойно! — зачастила сестра, мгновенно переходя в наступление.
Это была её привычная манера: если поймали за руку, надо первым делом сделать виноватым того, кто поймал. Обвинить в бессердечии, в жадности, в том, что родню не поддерживает.
— А мы каждую гривну считаем! Мы же свои, Марина! Родные люди! Могла бы сестре помочь, а не попрекать каким-то урожаем!
— Я уже помогла, — напомнила Марина. — Разрешила пожить здесь, пока у вас ремонт.
— Да ты совсем там, в городе, оторвалась от жизни! — выпалила Ирина. — Зажралась! Мы тебе, между прочим, сад спасаем. Яблоки бы все пропали!
— Поэтому вы аккуратно раскладываете их по ящикам на продажу? На трассу повезёте спасать?
— Мы на дорогу сюда больше потратили! — почти взвизгнула Ирина.
— А мою наливку вы тоже от порчи спасали?
Марина коротко кивнула в сторону подоконника.
Андрей кашлянул, сразу отвёл глаза и пробормотал:
— Мы просто попробовать достали.
— Из самого дальнего угла погреба? Из-за ящиков с картошкой? Долго же вы к этой пробе готовились.
Марина выпрямилась. Злость куда-то ушла, оставив после себя только вязкое, неприятное чувство брезгливости. Будто она ненароком наступила в грязную лужу прямо у собственного порога.
Её взгляд скользнул по жирным рыбьим чешуйкам, размазанным по когда-то красивой полтавской скатерти. По заляпанным фаянсовым тарелкам. По коробкам с её яблоками. По банке, до краёв набитой окурками.
— Собирайте вещи, — ровно сказала она.
На кухне стало тихо. Только за окном назойливо гудел шмель, бившийся о стекло.
— Что? — Ирина моргнула, будто не расслышала.
— Вещи собирайте. До завтрашнего утра у вас есть время.
— Никуда мы не поедем! — снова вмешался Андрей.
Он насупился, сжал кулаки и сделал шаг вперёд.
— У нас жильцы за три месяца вперёд заплатили! Куда мы теперь денемся? На улицу, что ли, выгонишь?
— Выселяйте своих жильцов.
— Они залог оставили!
— Это уже ваши трудности. Хотите — снимайте номер в гостинице на деньги, заработанные на моих яблоках. Мне без разницы.
— Марина, ты вообще соображаешь, что говоришь?
Ирина попыталась изобразить потрясение: распахнула глаза, прижала ладонь к груди, будто Марина произнесла что-то немыслимое.
— До завтрашнего утра, — повторила Марина тем же спокойным голосом.
Она даже не повысила тон.
— Ты не имеешь права! Мы здесь живём!
— Завтра в девять утра я приеду с мастером. Замки в доме будут заменены.
— Я полицию вызову! — пригрозил Андрей.
— Вызывай, — спокойно согласилась Марина и сложила руки на груди. — Заодно расскажу, как вы распоряжались чужим имуществом. И про сдачу квартиры тоже упомяну. Судя по переводам на посторонние карты, налоги вы платить не торопились.
Ирина наконец поняла, что привычный спектакль со скандалом не действует. Её лицо снова изменилось: нахальство мгновенно сменилось заискивающей жалостью.
Она сложила ладони лодочкой и протянула почти плаксиво:
— Мариночка, ну прошу тебя, ради Бога! Куда мы с сумками под вечер? Ну дай хотя бы до сентября дотянуть!
— Нет.
— У нас сейчас ни гривны свободной нет, мы всё в дело вложили!
— Вы вложили в дело мои яблоки.
— Ну прости меня, дуру! Попутал бес! Это Андрей настоял, а я ведь отговаривала!
Андрей возмущённо уставился на жену.