Он даже не попытался завести машину. Редкие дождевые капли подрагивали на лобовом стекле, расплываясь тонкими дорожками. Его пиджак лежал у меня на коленях и всё ещё пах приторным кремом. В руке я машинально мя́ла салфетку, к которой прилипла красная вишня.
— Я ведь не просила тебя срывать этот вечер, — тихо произнесла я.
Андрей не сразу ответил.
— Я должен был сорвать его ещё год назад.
— Но ты сам говорил, что при партнёрах нельзя устраивать сцены с матерью.
— Говорил, — он коротко кивнул. — А потом каждый раз убеждал себя, что дома как-нибудь заглажу перед тобой.
Он смотрел перед собой, в тёмное стекло, где угадывались его уставшие черты.
— Только ты и дома молчала. А я решил, что это удобно.
Возразить мне было нечем. Я действительно молчала. Не только дома. Я промолчала, когда Ольга Сергеевна с усмешкой называла мою маму «учительницей из провинциального городка». Промолчала, когда она приезжала к нам без предупреждения и перекладывала тарелки в шкафах так, будто хозяйкой была она. Промолчала и в прошлый Новый год, когда получила от неё кухонный фартук с надписью: «Жена директора должна знать своё место».
Тогда Андрей только неловко хмыкнул и сказал, что у его матери своеобразное чувство юмора. А я улыбнулась — лишь бы не испортить праздник.
Позже, уже дома, я долго отмывала с кожи липкий крем, переоделась в старую растянутую футболку и опустила испачканное платье в таз. Из волос неожиданно выскользнула вишня и звонко ударилась о плитку. Я подняла её двумя пальцами и зачем-то понесла на кухню. Положила возле раковины, только потом поняла, что делаю, но выбросить так и не решилась.
Андрей сидел за кухонным столом перед открытым ноутбуком. Его телефон каждые несколько минут оживал: сначала звонок от матери, потом сообщение, затем снова звонок.
«Ты выставил меня ненормальной».
«Виктория рыдает, её унизили».
«Завтра совет, не забудь».
— Какой ещё совет? — спросила я, прочитав последнее сообщение.
Андрей устало провёл ладонью по переносице.
— Завтра должны одобрить покупку старого склада на окраине. Мама почти месяц тянет эту сделку.
И тут я вспомнила одну деталь. Неделей раньше Ольга Сергеевна попросила меня скачать из банковского кабинета пакет платёжных поручений: её планшет якобы не открывал нужный формат. Я четыре года работала финансовым контролёром и такие выгрузки делала на автомате — дело на минуту, между двумя звонками. Получатели показались обычными, я не стала вчитываться. Потом она попросила переслать документы своей помощнице, сославшись на срочную встречу. Я отправила.
— Андрей, а зачем вам этот склад?
— Архив, запасные детали. Мама говорит, что нам уже тесно.
— Но свободная площадка у вас есть в Луцке.
Он поднял на меня взгляд.
— Есть. Только она уверяла, что от офиса слишком далеко.
Я открыла корпоративный кабинет. Нужный договор аренды нашёлся почти сразу. Склад располагался вовсе не в Ровно, а рядом с посёлком, где Ольга Сергеевна строила дачу. А владелицей числилась женщина с той же фамилией, что у Виктории.
Андрей подался ближе к экрану.
— Это мать Виктории.
— И аванс уже подготовлен, — сказала я, чувствуя, как холодеют пальцы. — Один миллион пятьсот двадцать тысяч гривен. Платёж должен уйти утром.
Некоторое время он молча смотрел на сумму. Потом взял телефон.
— Кира, добрый вечер. Платёж по «Речному терминалу» поставьте на стоп. До моего письменного распоряжения ничего не проводить.
Когда он закончил разговор, я спросила:
— А если она уже кому-то всё пообещала?
Андрей убрал телефон на стол.
— Значит, ей придётся объяснить, почему она распоряжалась не своими деньгами.
На следующее утро офис встретил нас непривычной тишиной для понедельника. В коридоре две девушки из логистики делали вид, будто обсуждают доставку, но стоило им заметить Андрея, как обе поспешно разошлись в разные стороны.
У переговорной нас ждала Кира.
— Ольга Сергеевна уже внутри, — негромко сообщила она. — И Виктория с ней.
— Виктория-то зачем? — спросил Андрей.
— Говорит, представляет собственника склада.
Ольга Сергеевна сидела во главе стола так уверенно, словно это был её личный кабинет, а не переговорная компании, которую Андрей поднял после смерти отца. Рядом с ней была Виктория.