Это манипуляция, Игорь.
И ты каждый раз попадаешься на неё.
Ты стремишься быть хорошим братом, но при этом забываешь о своей роли мужа и отца. – Что мне делать? – отчаянно спросил он, поднимая глаза на жену. – Я ужасно голоден.
Тамара тяжело вздохнула.
Она подошла к комоду, выдвинула ящик с бельём и достала оттуда небольшую банку тушёнки и пачку макарон. – Это наш запас.
Про запас, на случай войны.
Считай, война уже началась.
Иди, вари.
Игорь смотрел на банку тушёнки, словно на величайшее богатство.
Он схватил продукты и поспешил на кухню.
Через двадцать минут по квартире распространился аромат макарон по-флотски.
Игорь ел быстро и жадно, почти задыхаясь.
Тамара сидела напротив с чашкой чая. – Вкусно? – спросила она. – Божественно, – прошептал он. – Оль, клянусь, больше ни копейки ей не дам.
Пусть у неё хоть потоп, хоть землетрясение.
Пока в доме не появится запас денег и еды, никто ничего не получит. – Я хочу, чтобы ты это запомнил, Игорь.
Хорошо запомнил.
Потому что в следующий раз я не просто уберу продукты.
Я соберу вещи и поеду к маме с Катей.
Я не готова жить на пороховой бочке, не зная, накормит ли папа семью в этом месяце или купит сестре очередную прихоть. – Я понял.
Честно понял.
На следующий день после работы Игорь направился не домой, а к сестре.
Тамара не знала, о чём они говорили, но он вернулся мрачнее тучи, с царапиной на щеке. – Подрались? – удивилась Тамара. – Нет.
Это её кошка царапнула.
Я взял у неё старый ноутбук, который дарил два года назад, и телевизор из кухни.
Сказал, что это в счёт долга.
Она визжала, как резаная, угрожала вызвать полицию.
Я ответил: вызывай, расскажешь им, как брата развела на деньги. – И что? – Отдала.
Я сейчас заеду в ломбард или выставлю на «Авито».
Хотя бы что-то вернём.
Тысяч двадцать, может, выручим.
Тамара подошла и обняла мужа.
Впервые за эти дни. – Ты молодец.
Это было сложно, я знаю. – Тяжело, – согласился он, уткнувшись носом ей в плечо. – Противно.
Оказывается, родная кровь – не всегда гарантия порядочности.
В тот месяц они жили скромно.
Игорь продал технику, выручил двадцать пять тысяч, что позволило наполнить холодильник и даже купить Кате новую шапку.
Но главным приобретением стала не шапка и не продукты.
Главным было то, что Игорь наконец повзрослел.
Он перестал отвечать на звонки Наташи, когда та просила о помощи.
А звонила она часто: то деньги на интернет нужны, то сапоги порвались. – Нет денег, Наташа, – спокойно отвечал он. – Иди работай.
Или продай телефон.
И клал трубку.
Тамара вернула продукты от мамы.
Жизнь вошла в привычное русло.
Но теперь, получая зарплату, Игорь первым делом переводил всю сумму жене. – Тебе надежнее, – говорил он. – А то я слишком добрый, меня легко развести.
А ты у меня – опора.
Однажды вечером, когда они ужинали (на столе были котлеты, пюре и салат – настоящий праздник после голодной недели), Игорь вдруг замер с вилкой в руке. – Оль, знаешь, что самое забавное? – Что? – Наташа устроилась на работу.
Реально.
Кассиром в супермаркет.
Звонила вчера, жаловалась, что ноги гудят и покупатели грубые. – Вот видишь, – улыбнулась Тамара. – Иногда отсутствие помощи – лучшая помощь.
Человек начинает действовать. – Точно.
И ещё…
Спасибо тебе.
За пустой холодильник.
Если бы тогда ты достала заначку и молча всё устроила, я бы так и не понял ничего.
А голод, знаешь ли, очень хорошо прочищает мозги. – Обращайся, – рассмеялась Тамара. – Но давай без повторений. – Нет уж, – Игорь положил руку на её ладонь. – Теперь только сытая жизнь.
Обещаю.
И Тамара поверила.
Ведь видела: взгляд мужа изменился.
В нём исчезла беспечность.
Появилась ответственность мужчины, который осознал цену хлеба в своём доме.
