– Игорь, сегодня десятое число.
Ты ведь не забыл, что надо оплатить ипотеку и кружок для Кати? – Тамара расположилась за кухонным столом, окружённая квитанциями, и что-то высчитывала на калькуляторе в телефоне. – Я уже свою часть отложила, переводи свою зарплату, я сразу все отправлю, чтобы не было штрафов.
Игорь, который только что вошёл в кухню в хорошем настроении, предвкушая сытный ужин, вдруг опустил плечи.
Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением виноватого школьника, забывшего урок.
Он подошёл к раковине и долго мыл руки, тщательно натирая каждый палец, словно хотел смыть с себя предстоящий неприятный разговор. – Оль, тут такое дело… – начал он, не оборачиваясь, голос его звучал приглушённо, заглушаемый шумом воды. – В общем, сейчас я не смогу перевести.
Тамара положила ручку.
Внутри поднялось тревожное ощущение, словно холодная змея свернулась в животе.
Она узнала этот тон мужа.
Этот тон всегда означал одно: деньги пошли не туда. – Что значит «не смогу»? – переспросила она, стараясь не показывать волнения. – Зарплату задержали?
Опять в бухгалтерии что-то напутали?
Игорь наконец выключил воду, вытер руки полотенцем и повернулся.
Он смотрел в сторону холодильника, избегая встречи глаз с женой. – Нет, выплатили вовремя.
И даже премию дали, как обещали.
Просто…
Наташа звонила.
Наташа была младшей сестрой Игоря.
Тридцатилетняя женщина, которая, по мнению Тамары, застряла в подростковом возрасте.
У неё постоянно возникали «катастрофы вселенского масштаба», требующие немедленной финансовой помощи.
То у кошки редкая болезнь, то соседи затопили квартиру, то срочно нужно выкупать горящую путёвку, иначе жизнь теряет смысл. – И что на этот раз случилось у Наташи? – голос Тамары стал твёрдым, как камень. – Метеорит на балкон упал?
Или инопланетяне похитили и требуют выкуп? – Оль, зачем ты так? – поморщился Игорь. – У человека беда.
У неё машину разбили.
Кто-то на парковке врезался и скрылся.
А страховка у неё была просрочена.
Ремонт насчитали огромный, а машина ей нужна для работы, ты же знаешь, она торговым представителем устроилась.
Плакала в трубку полчаса, говорит, если останется без машины, уволят. – И сколько ты ей перевёл? – Тамара знала ответ, но ей нужно было услышать его вслух. – Ну… всё, что пришло.
Шестьдесят тысяч.
Ей всё равно не хватает, но я сказал, как могу…
В кухне повисла тишина.
Тяжёлая, густая тишина, в которой отчётливо звучало тиканье часов над дверью и гудение старого холодильника, словно он укорял хозяина за неразумность. – Всё? – тихо переспросила Тамара. – Ты отдал ей всю зарплату?
И на что мы будем жить, Игорь?
Чем питаться?
Как платить за квартиру, за свет, за интернет?
Чем кормить Катю? – Оль, у тебя же есть деньги! – с надеждой в голосе воскликнул Игорь, подходя к столу и пытаясь взять жену за руку, но она отдёрнула ладонь. – Ты же получила аванс.
И у нас вроде была заначка.
Протянем как-нибудь месяц.
Это же не чужой человек, а родная сестра!
Она обещала вернуть… потом, когда заработает. – Потом? – Тамара поднялась.
Стул со скрипом отодвинулся по плитке. – Наташа занимала у нас на «лечение зубов» год назад.
Вернула?
Нет.
Занимала на новый ноутбук полгода назад.
Вернула?
Нет.
Игорь, она не вернёт.
А у меня нет заначки.
Мы всё потратили на сборы Кати в школу и на зимнюю резину для твоей машины в прошлом месяце.
Мой аванс хватит ровно на ипотеку.
И всё.
На еду денег не осталось. – Да перестань уже нагнетать! – Игорь начал раздражаться, переходя в оборону, как он делал всегда, когда чувствовал вину. – Что значит «нет»?
Полный холодильник еды!
В шкафах крупы всякие.
Голодными не останемся.
Ты просто жадина, тебе жалко для моей родни, а если бы твоей маме надо было, ты бы отдала всё! – Моя мама, Игорь, нам помогает, а не выжимает последние соки.
Ладно.
Ты считаешь, что мы протянем?
Отлично.
Протягивай.
Тамара развернулась и вышла из кухни.
Ей хотелось кричать, разбивать посуду, трясти мужа за плечи, чтобы вырвать из него эту наивную простоту.
Но она понимала: истерики ничего не изменят.
Игоря нужно было лечить шоковой терапией.
Весь вечер они молчали.
Тамара уложила дочь спать, закрылась в спальне и долго смотрела в потолок.
