Со временем в нём будто что‑то надломилось. То ли возраст дал о себе знать, то ли три громких романа с практикантками, каждый из которых завершился скандалом и ударом по его самолюбию. А может, дело было в Иване — в его упрямо сведённых бровях и ямочке на подбородке, слишком уж похожих на отцовские. Глядя на мальчишку, Олег, похоже, впервые ощутил нечто похожее на запоздалое раскаяние.
— Оксана Андреевна, — мягко, почти бархатно произнёс он. — Нам нужно обсудить праздничные смены. Пройдёмте.
Она без лишних слов пошла за ним. Разговор о графике оказался лишь поводом. В узком коридоре возле процедурной он внезапно коснулся её руки, сжав чуть выше локтя. Оксана вздрогнула так, будто её ударило током.
— Оксан, — голос его стал доверительным. — Сколько можно делать вид, что между нами ничего нет? Я вижу, ты одна. Ивану нужен отец. Я готов попробовать всё наладить. Да, поздно… но ведь лучше так, чем никогда.
Она смотрела на него так, словно не верила услышанному. Когда‑то она ждала от него простого «прости». Годами. А теперь он предлагает «попробовать» — как будто речь идёт о новом хобби или диете. Удобный момент: ребёнок подрос, бессонные ночи позади. Осталась лишь фамилия в документах и знакомая ямочка на подбородке.
— Олег Викторович, уберите руку, — тихо, но твёрдо сказала она.
— Да перестань, — он шагнул ближе, прижимая её к шкафу с медикаментами. Пространства почти не осталось. От него тянуло тяжёлым ароматом дорогого парфюма — когда‑то этот запах сводил её с ума, теперь вызывал лишь тошноту. — Мы взрослые люди. Ты же всё ещё меня любишь.
Его ладонь легла на её талию — уверенно, по‑хозяйски.
И в этот самый миг в конце коридора распахнулась дверь.
— Здравствуйте! Мы на практику! — звонко произнесла рыжеволосая девушка. И, окинув их взглядом, добавила с усмешкой: — Я думала, это больница, а не место для свиданий.
Олег недовольно хмыкнул и поспешно отстранился.
— Совсем без тормозов молодёжь пошла, — буркнул он. — Ладно, идёмте, покажу отделение.
Оксана выглянула из‑за его плеча и увидела троих студентов в новеньких, ещё жёстких халатах. Две девушки и парень — высокий, плечистый, со светлыми вихрами и упрямым подбородком. Она узнала его мгновенно.
Тарас.
Не по чертам лица — по глазам. Внимательным, серьёзным, с лёгкой насмешкой во взгляде. Сердце болезненно сжалось. Она поймала его взгляд, надеясь увидеть узнавание, хоть искру. Может, он и правда нашёл её. Может, всё это — не случайность. Но Тарас смотрел так, словно она была просто одной из сотрудниц. Чужой. Незнакомой.
Горло перехватило. Оксана поспешно вышла, чтобы никто не заметил подступивших слёз.
В подсобке она защёлкнула замок и прислонилась лбом к холодной плитке. Дома, на полке, до сих пор стояла старая открытка с Человеком‑пауком — выцветшая, с загнутыми краями. Каждый вечер она машинально бросала на неё взгляд и улыбалась — тихо, почти нежно, как улыбаются давней мечте, которой не суждено было сбыться.
«Я вас люблю. Тарас Звягин».
Он всё‑таки поступил в медицинский. Он действительно пришёл сюда. Ради неё? Или это всего лишь совпадение, и она опять придумывает лишнее? От волнения скрутило живот. Но к боли она давно привыкла — отмахнулась, как от назойливой мухи.
Три дня она терпела. Старшая медсестра не имеет права расклеиваться, когда отделение переполнено, а половина персонала на больничном. Она улыбалась пациентам, шутила, раздавала указания, и никто не замечал, как при каждом резком движении её лицо белеет.
На четвёртые сутки боль стала нестерпимой. В процедурной она медленно сползла по стене и уже не смогла подняться.
— Перитонит, — сухо констатировал хирург после осмотра. — Оксана Андреевна, вы себя совсем не бережёте. Ещё немного — и последствия были бы необратимыми. Срочно в операционную.
Тарас поступил в медицинский не случайно. Всё это время он хранил в памяти её улыбку, её голос. Друзья посмеивались, считая его привязанность детской фантазией или удобным предлогом не связываться ни с кем серьёзно. Его знакомили с девушками, но ни одна не задерживалась в его мыслях.
Олег ему не понравился с первого дня — ещё тогда, когда они с одногруппниками впервые пришли в отделение и застали неловкую сцену в коридоре. Было в нём что‑то скользкое, неприятное. И всё же, когда тот обратился к нему с просьбой, Тарас едва сдержал радость.
— У меня операция. Нужно отвезти домой сына нашей медсестры, Оксаны Андреевны. Парень взрослый, но пусть мать не волнуется. Доставь его и убедись, что дома всё в порядке.
За эти несколько дней Тарас уже знал, что у неё есть сын — Иван. И возможность познакомиться с ним казалась подарком судьбы.
В автобусе Иван сначала молчал, глядя в окно, а потом неожиданно спросил:
— С мамой всё будет нормально?
— Конечно, — уверенно ответил Тарас. — Представь, будто зуб удаляют. Неприятно, но быстро проходит.
Квартира оказалась небольшой, но тёплой и аккуратной. Иван, стараясь выглядеть взрослым, усадил гостя на диван и отправился ставить чайник.
Тарас огляделся. И вдруг заметил её — ту самую открытку. Потускневшую, с заломленными уголками. Человек‑паук улыбался с неё всё так же беззаботно. Рядом стояли фарфоровая кошечка и сухая веточка лаванды — словно маленький домашний алтарь памяти.
Он взял открытку. Узнал свой почерк. Неровную букву в отчестве, смешную фразу о том, что вырастет и будет работать здесь. И подпись — «Тарас Звягин».
В этот момент Иван вышел из кухни с кружкой чая и застал его с открыткой в руках.
