— Я понимаю: вы его любите и хотите для Дмитрия лучшего, — продолжила я тем же спокойным голосом. — Но то, как мы с ним выстраиваем нашу жизнь, касается только нас двоих. Только нас.
Людмила Сергеевна снова улыбнулась. Всё той же мягкой, снисходительной улыбкой.
— Разумеется, разумеется, — протянула она так, будто уступала заведомо заблуждающемуся человеку лишь из вежливости. — Просто запомни мои слова.
Когда за ней закрылась дверь, я захлопнула папку с бумагами и несколько минут смотрела в пустую стену.
«Просто запомни».
В понедельник я вернулась позже, чем обычно. День выдался выматывающий: бесконечные переговоры, капризный клиент, нервы на пределе. Мне хотелось только одного — тишины, чашку крепкого горячего чая и хотя бы пару часов без просьб, советов и выяснений.
Но ещё в прихожей я уловила приглушённые голоса. Дмитрий и его мать разговаривали на кухне — быстро, почти шёпотом. Стоило мне появиться в дверях, как оба разом замолчали. Настолько синхронно, что сомнений не осталось: обсуждали именно меня.
За ужином Дмитрий сидел напряжённый, будто заранее репетировал неприятную речь. Я почти физически ощущала, как он набирается решимости. Людмила Сергеевна ела неторопливо, с выражением зрительницы, которая заняла место в первом ряду и терпеливо ждёт кульминации.
Кульминация началась сразу после ужина.
— Маш, — произнёс Дмитрий, откашлявшись, — мы с мамой поговорили. Я думаю, тебе нужно уважать меня как мужа. И маму тоже. Она старше, опытнее, многое лучше понимает. В её словах есть здравый смысл.
Я аккуратно опустила вилку на тарелку.
— Я уважаю вас обоих, — ответила я ровно. — Но уважение не означает, что я должна жить по инструкциям твоей матери и позволять ей распоряжаться нашей семейной жизнью.
— Мама знает, как надо.
— Как надо кому?
— Семье, — Дмитрий чуть повысил голос, совсем немного, но этого хватило, чтобы воздух за столом стал тяжёлым. — Я муж. Я глава семьи, Мария. Это нужно признать и принять.
— Допустим, ты глава семьи, — сказала я спокойно. — Объясни, что это значит в реальности?
— А то, что последнее слово должно быть за мной. И деньги тоже должны находиться у меня. Так правильно. Так было в нормальных семьях всегда.
Я перевела взгляд на Людмилу Сергеевну. Она сидела чуть в стороне, сложив ладони возле чашки, и старательно смотрела в чай с таким видом, будто совершенно ни при чём. Но довольство на её лице скрыть было невозможно.
— Людмила Сергеевна, — обратилась я к ней, — возможно, вам лучше поехать домой. Нам с Дмитрием нужно поговорить без свидетелей.
На кухне повисла пауза.
— Мама никуда не поедет, — резко сказал Дмитрий. — Она приехала ко мне в гости, и я рад, что она здесь. И вообще, как моя мать скажет, так и будет. Поняла? Заруби себе это на носу.
И вот тогда моё лицо, наверное, действительно изменилось.
Дмитрий заметил это сразу. Людмила Сергеевна тоже заметила: её чашка внезапно стала для неё невероятно занимательной.
Я поднялась из-за стола. Не резко — медленно, почти спокойно. Поправила рукав, посмотрела на мужа и вдруг почувствовала не злость, а холодную, ясную окончательность.
— Хорошо, — произнесла я. — Тогда слушайте меня внимательно оба. Эта квартира принадлежит мне. Я купила её до брака, ипотеку плачу я, ответственность за неё несу тоже я. Это не эмоции, а факт. Поэтому я прошу вас обоих освободить мою квартиру. Сегодня.
Тишина стала такой плотной, что за окном было слышно, как по двору проехала машина.
— Маш… — начал Дмитрий.
— Я не повышаю голос, — перебила я. — Я не устраиваю сцену и не закатываю истерику. Я говорю абсолютно серьёзно.