— Так что, поможешь? — Тамара Игоревна почти заглядывала ей в зрачки. — Дашь деньги? Хочешь, я расписку составлю. Хоть к нотариусу сходим, всё официально оформим!
Марина медленно сложила руки на груди. Прохладная ткань дорогой шелковой блузки коснулась кожи, возвращая ей ощущение устойчивости и контроля.
— Забавно выходит, Тамара Игоревна, — произнесла она ровно. — Бывшая свекровь приходит ко мне просить денег и будто совсем не помнит, как в ноябре выставляла меня за дверь в тонких ботинках. Вы тогда даже свитер с верхней полки взять не дали. Заявили, что он куплен на ваши средства.
Выражение лица женщины изменилось мгновенно. Слащавая, просительная улыбка словно осыпалась, и из-под нее проступило прежнее, хорошо знакомое раздражение. Губы Тамары Игоревны вытянулись в жесткую узкую полоску.
— Ты теперь до конца жизни мне эти ботинки припоминать будешь? — презрительно хмыкнула она, дернув ремешок сумки на плече. — Было и прошло! Да если бы я тебя тогда не выгнала, ты бы до сих пор сидела в своей каморке и подшивала чужие штаны за копейки. Я тебе толчок дала! Это из-за меня ты поднялась, ателье открыла, в люди вышла. Можно сказать, я из тебя нормального человека сделала. Так что не обиды старые вытаскивай, а спасибо скажи.
В ее словах была такая непрошибаемая уверенность, что Марине на мгновение даже стало любопытно, как можно настолько искренне оправдывать собственную жестокость. Тамара Игоревна действительно считала, что сделала добро.
— То есть мне еще и доплатить вам за экстремальный курс выживания? — Марина коротко усмехнулась, не скрывая иронии. — Мое дело появилось не благодаря вам. Оно выросло из бессонных ночей, когда я спала по четыре часа и брала заказы на дом. Из заявок на помощь для начинающих предпринимателей, из бизнес-планов, которые я писала до рассвета, из экономии на самом необходимом. Ваша роль была другой: вы показали мне, какими бывают люди. И за этот урок я, пожалуй, правда благодарна. После него я твердо усвоила, что с такими, как вы, нельзя иметь ничего общего.
— Да как ты разговариваешь со мной! — Тамара Игоревна резко шагнула ближе, лицо у нее пошло красными пятнами. От жалобной просительницы не осталось и следа. — Я тебя в свою квартиру пустила! Ты три года пользовалась моей ванной, моей кухней, моей плитой! Ты мне по гроб жизни должна быть благодарна за то, что я тебя терпела! Олег из-за тебя лучшие годы угробил!
Марина не отступила ни на сантиметр. Она стояла посреди собственного ателье — красивого, теплого, успешного пространства, куда эта женщина больше не имела никакой власти войти.
— Лучшие годы Олег потерял не из-за меня, а из-за собственной слабости, — холодно ответила она. — А за вашу плиту я рассчиталась сполна: генеральными уборками, оплатой коммунальных счетов из своей зарплаты и ремонтом кухни, который делала своими руками. Так что долг закрыт, Тамара Игоревна.
Она спокойно указала на стеклянную входную дверь.
— А теперь я прошу вас покинуть мое ателье. Рабочий день закончен. Денег я вам не дам — ни под расписку, ни без нее. Обращайтесь в банк.