Через стену, как мне казалось, было слышно каждую реплику.
В третий раз я заговорила об этом уже при Игоре. Мне почему-то верилось, что в его присутствии Галина Викторовна хотя бы назовёт нормальные сроки.
— Галина Викторовна, нам нужно понимать, когда вы собираетесь переезжать, — сказала я как можно спокойнее.
Она медленно вскинула брови.
— Какие ещё сроки? Ты теперь дни считаешь, сколько родная тётя у тебя находится?
— Не дни, — ответила я. — Месяцы. Уже семь.
— Ах, Ольга… Твоя мать меня у себя неделями держала и ни разу не попрекнула. А ты всё в свою тетрадочку заносишь.
Игорь молча поднялся и вышел на кухню. Он всегда так делал, когда разговор начинал заходить по кругу. В комнате я снова осталась с Галиной Викторовной один на один.
За коммунальные платежи она за всё это время не внесла ни копейки. Ни разу. Я оставляла квитанции на обеденном столе — она просто отодвигала их к краю. Клала на тумбочку — потом находила среди старых газет. Однажды я положила счёт прямо ей на подушку. Вечером квитанция лежала уже в мусорном ведре.
Через месяц я случайно наткнулась на объявление. Искала в интернете детали для стиральной машины и листала сайт с объявлениями. Система сама подсунула мне раздел с арендой жилья. Однокомнатная квартира на Ткацкой, третий этаж, свежий ремонт. На снимках всё выглядело аккуратно: белые стены, новый ламинат, чистая кухня. Цена — двадцать восемь тысяч гривен в месяц. Телефон был указан Галинин.
Я раскрыла фотографии крупнее. На кухне стоял новый гарнитур. В ванной — кафель и душевая кабина. Никакого «ремонта, который никак не закончится», там не было. Всё давно было сделано.
У меня задрожали пальцы. Я снова и снова перечитывала текст объявления. Дата размещения — август. Два месяца назад. Получалось, что как минимум с августа Галина Викторовна сдавала свою квартиру. А может, начала и раньше.
Вечером я молча протянула ей телефон.
— Это ваша квартира?
Она взглянула на экран. Лицо осталось совершенно неподвижным.
— Моя квартира — значит, моё дело, — произнесла она. — Со своим жильём я могу поступать как захочу.
— А с моим, выходит, тоже?
— Ольга, ты мне племянница, а не хозяйка. Твоя мать на твоём месте всё бы поняла.
Я убрала телефон. Потом открыла тетрадь и записала: «Октябрь 2021. Коммуналка — 6800. Галина Викторовна сдаёт квартиру за 28 000. Итого: за свою квартиру получает 28 000, а за мою не платит ничего».
Ночью я долго лежала без сна и считала. Двадцать восемь тысяч в месяц. С августа по октябрь — три месяца. Восемьдесят четыре тысячи чистыми. А за мою квартиру — ноль.
На Новый год двадцать второго года Галина Викторовна решила пригласить гостей. Не к себе — ко мне. В мою квартиру. Двоюродную сестру Дарью с мужем, свою подругу Светлану Андреевну и соседку с третьего этажа. Об этом я узнала всего за два дня до праздника.
— Я сама всё организую, не переживай, — сказала Галина Викторовна. — Ты только салаты нарежь. И холодец сделай. И пирог с капустой испеки.
Я сделала всё. Четыре салата, холодец и пирог. После работы провела на кухне пять часов. Галина Викторовна застелила стол своей скатертью — той самой, привезённой из «разрушенной» квартиры. Тарелки расставила тоже свои. Мои убрала подальше в шкаф.
Гости пришли к восьми. Расселись за столом. Светлана Андреевна осмотрелась и сказала:
— Как у тебя уютно, Галина.
У тебя.
Галина Викторовна довольно улыбнулась.
— Стараюсь. Квартира, конечно, уже не новая, но я тут порядок навела. Шторы заменила, мебель переставила, коридор от хлама освободила.
Хламом она называла бабушкину этажерку. Я стояла рядом с блюдом в руках и ничего не говорила. Дарья посмотрела на меня, но тоже промолчала.
За столом Галина Викторовна разливала вино и рассказывала, как в этой квартире жила их мама — моя бабушка. Как она сама приезжала сюда каждое воскресенье. Как помогала с ремонтом. Как собственноручно красила стены, пока «Ольга была маленькая и ничего не соображала». Гости слушали и кивали. Соседка с третьего этажа накладывала себе холодец и приговаривала:
— Галочка, какая ты молодец. Всё сама тянешь.
И тут Светлана Андреевна вдруг спросила:
— А Ольга здесь тоже живёт?
За столом повисла пауза. Галина Викторовна поджала губы.
— Ольга здесь прописана, — сказала она. — Мама ей квартиру завещала. Меня обошла. Представляешь?
Стало тихо. Дарья опустила взгляд. Её муж уткнулся в тарелку.
— Я не просто прописана, — сказала я. — Я собственник. Квартира завещана мне. По закону.
— По закону, — повторила Галина Викторовна. — А по совести?
Я поставила блюдо на стол и вышла в спальню. Открыла ящик, достала ту самую папку с документами и вернулась обратно.
— Вот завещание, — сказала я, положив папку на стол. — Бабушка написала его сама. Документ заверен нотариусом. Дата — сентябрь две тысячи девятнадцатого года. Можете прочитать.
Но к папке никто даже не потянулся. Галина Викторовна поднялась из-за стола.
— Бумажками размахиваешь, — тихо сказала она. — Мать бы тебя не узнала.
Гости разошлись примерно через полчаса.
