Дождавшись Константина, Валерия почти сразу поторопила его собираться, и уже к полудню они вместе ехали на дачу.
Галина Сергеевна явилась снова — как ни в чём не бывало, среди бела дня. Валерия ещё в машине предупредила мужа:
— Ты только не вмешивайся. Я сама с ней поговорю. Молча стой и не лезь.
Едва они вошли на участок, из малинника донёсся характерный шорох. Ветки потрескивали, листья вздрагивали, а между кустами слышалось негромкое бормотание. Старуха разговаривала сама с собой, сортируя ягоды прямо на ходу:
— Эту на варенье… эту продам… а вот эту внучке отнесу…
Валерия не стала заходить напрямую. Она обогнула дом, тихо подошла к калитке со стороны малинника и распахнула её. Встала так, чтобы Галина Сергеевна, обернувшись, сразу увидела её перед собой.
Старуха сидела на корточках между грядками. Рядом стояли три пластиковых ведра, доверху наполненные малиной и клубникой. У самых ног валялся раскрытый кошелёк, из которого выглядывали смятые пятисотгривневые купюры. Видимо, это уже была выручка за прежние «партии».
— Ну что, собираем? — ровным голосом спросила Валерия. — Торгуем потихоньку? Мы, значит, сажаем, поливаем, удобряем, от вредителей спасаем, а вы приходите, набираете тазами — и себе в карман? Поднимайтесь, Галина Сергеевна. Разговор окончен.
Та вскочила неожиданно резво для своего возраста. Но Валерия успела быстрее. Она сделала шаг вперёд и твёрдо, не толкая и не хватая грубо, развернула старуху в сторону выхода.
— Вы должны были с самого начала поступить нормально, по-человечески, — произнесла Валерия, не отводя взгляда. — Подойти и сказать: «Ребята, можно я немного ягод нарву на компот?» И знаете что? Мы бы разрешили. Я не жадная. Я не из тех, кто за горсть клубники удавится. Но я терпеть не могу наглость. Вы не попросили. Вы пришли воровать. Вы устроили торговлю на моём участке. Тазами вывозите ягоды на велосипеде, ещё и людей сюда направляете. Это не нужда, Галина Сергеевна. Это привычка жить за чужой счёт. Вы вообще не понимаете, что такое чужой труд и чужая земля.
Галина Сергеевна раскрыла рот. По лицу было видно: сейчас начнётся привычная песня — про возраст, про инвалидность, про то, что она когда-то в девяностые эти грядки поливала, когда «вы ещё под стол пешком ходили». Но Валерия не дала ей вставить ни слова.
— Всё. Хватит. Я сказала — уходите. И больше сюда не приходите. Если увижу вас ещё раз, звонить буду уже не только в полицию. Обращусь в налоговую. Потому что продавать ягоды без регистрации, без документов и без кассового аппарата — это административная ответственность. А если вы ещё и на рынке торгуете без справки от врача, там уже совсем другой разговор. Вы занимаетесь продажей без оформления.
Слово «налоговая» подействовало на Галину Сергеевну сильнее любых угроз. Старуха заметно побледнела, губы у неё дрогнули.
— Врёшь, — выдавила она почти шёпотом.
— Проверьте, — спокойно ответила Валерия и даже слегка улыбнулась.
Галина Сергеевна резко распахнула калитку шире, будто решила напоследок унести хотя бы то, что уже успела набрать. Но Валерия загородила ей путь к вёдрам.
— Ягоды останутся здесь, — сказала она жёстко. — Это моё. А вы уходите. И запомните: вам на этом участке больше не рады. Появитесь снова — пожалеете.
Старуха долго смотрела на неё тяжёлым, тёмным взглядом. Потом медленно пошла к дороге. У самой калитки остановилась и обернулась.
— Бог тебя накажет, — тихо сказала она. — За чёрствое сердце.
— Бог, — так же тихо ответила Валерия, — видит разницу между теми, кто трудится, и теми, кто крадёт.
Галина Сергеевна ушла, что-то сердито шепча себе под нос. Константин вышел из дома только тогда, когда за ней захлопнулась калитка.
— Жёстко ты, конечно, — осторожно заметил он.
— А как надо было? — Валерия повернулась к нему. — Она ведь не остановилась бы. Ей нужно было раньше совесть в себе воспитывать, а не чужие ягоды собирать. И с сыном разбираться, который дом за её спиной продал. А не искать, где можно бесплатно поживиться. Мы работаем, платим, каждую гривну считаем. А она приходит на чужой огород и считает это своим правом. Это не бедность, Константин. Это наглость.
Он не стал спорить. Потому что понимал: жена права.
Вечером они сидели на веранде. Солнце уже опускалось, воздух пах травой и прогретыми досками. Валерия перебирала уцелевшую клубнику, откладывая помятые ягоды отдельно.
— Знаешь, — сказала она спустя некоторое время, уже гораздо спокойнее, — если бы она действительно попросила, я бы разрешила. Честно. Ведёрко набрать. Полведра на варенье. Я бы ещё сама помогла ей донести. Всё-таки пожилой человек. Но она пришла не просить. Она пришла брать чужое.
После того случая их дачу больше никто не тревожил. Галина Сергеевна пропала так же внезапно, как и появилась. Потом кто-то из соседей рассказывал, будто она переключилась на участок через улицу. Правда, там хозяева быстро поставили высокий забор и завели злую собаку.
А Валерия на следующий год собрала такой урожай клубники, что закрыла сто двадцать банок варенья.