Но по-настоящему Валерию передёрнуло, когда она дошла до клубничника. Две широкие грядки, за которыми она ухаживала почти с фанатичной аккуратностью и через день таскала шланг, были обобраны начисто.
Ягоды исчезли все до единой. И крупные, налитые соком, которые она собиралась через пару дней снять на варенье, и мелочь, которой ещё полагалось дозревать под листьями.
— Константин! — крикнула Валерия, и голос у неё сорвался так резко, что она сама себя не узнала. — Иди сюда, быстро!
Константин подошёл, наклонился над грядками и тихо присвистнул.
— Это что, ночью кто-то развлекался? Может, соседские?
— Нет! — Валерия резко выпрямилась. — Это та старуха. Мать Арсения. Она опять сюда пролезла и обчистила нас, Константин!
— Подожди, не накручивай себя. Может, птицы поклевали. Или какие-нибудь подростки через забор перебрались.
— Птицы теперь резинки для волос носят? — Валерия опустилась на корточки и подняла с земли тонкую резинку, запутавшуюся в сухой траве. — Вот. Это она. Я уверена.
Константин всё ещё не спешил соглашаться. Но окончательно сомнения развеялись спустя два дня, во вторник.
Валерия отпросилась с работы и поехала на дачу одна: хотела добрать оставшуюся малину, а заодно обработать теплицу от тли. Она открыла калитку своим ключом, вошла на участок — и застыла посреди дорожки.
Между грядками, как у себя дома, сидела Галина Сергеевна на складном стульчике. Возле неё стояли три огромных таза: два уже были доверху наполнены клубникой, третий — примерно наполовину. Чуть в стороне прислонился старенький велосипед, к багажнику которого был примотан короб синей изолентой.
На Галине Сергеевне была та же косынка, что и в прошлый раз, только перчатки оказались новые — жёлтые, резиновые. Рядом в траве лежал мобильный телефон, включённый на громкую связь. Из динамика доносился чей-то голос:
— …ты выбирай покрупнее, такую на рынке быстрее разбирают. По двести пятьдесят гривен за стакан ставь, дешевле не отдавай.
Галина Сергеевна спокойно ткнула пальцем в экран и отключила громкую связь.
— Да-да, всё поняла, — сказала она в трубку.
И лишь после этого соизволила поднять глаза на Валерию. В её взгляде не мелькнуло даже тени неловкости.
— Ой, — протянула Галина Сергеевна без малейшего испуга. — А я вас сегодня и не ждала. Вы же, кажется, только по выходным сюда выбираетесь?
— Галина Сергеевна, — Валерия говорила медленно, с трудом разжимая зубы. — Я сейчас звоню в полицию. Вы находитесь на моём участке без разрешения и крадёте мои ягоды. Это кража. Статья 185 Уголовного кодекса Украины.
— Какая ещё кража? — старуха даже брови подняла, будто услышала полную нелепость. — Это мои ягоды. Я их сажала. И земля эта моя была. А то, что вы там с Арсением какие-то бумажки подписали, так это вы с ним решали, не со мной. Я, между прочим, инвалид второй группы. Меня по закону даже выгнать нельзя, поняла? Ну давай, вызывай свою полицию. Пусть попробуют старую больную женщину забрать. Я им такого расскажу, что они потом сами не рады будут.
Валерия молча достала телефон. Движение вышло таким спокойным и точным, что сомнений в её намерениях не оставалось.
— Константин, приезжай немедленно, — сказала она, едва он ответил. — Она здесь. Сидит прямо на моих грядках, рядом тазы с клубникой. Заявляет, что земля её.
— Что? — на другом конце Константин выругался вполголоса, и в трубке звякнули ключи. — Выгоняй её оттуда. Я минут через сорок буду.
— Она не собирается уходить.
— Выгоняй. Её. Оттуда, — отчеканил он по словам.
Разговор закончился быстро. Валерия убрала телефон в карман. Галина Сергеевна тем временем неторопливо пересыпала горсть ягод из таза в большой полиэтиленовый пакет и туго завязала его узлом.
— Нашли из-за чего шум поднимать, — буркнула она. — Подумаешь, немного ягод. Какие же вы нервные, городские. Я бы тебе банку варенья потом принесла. По-человечески бы всё было: добро за добро.
— Галина Сергеевна, я сказала: уходите, — Валерия шагнула так, чтобы оказаться между старухой и калиткой. — Это не ваша земля. С этой минуты вы здесь посторонний человек. Если появитесь ещё раз, я напишу заявление в полицию. И имейте в виду: у меня стоят камеры.
Камер на участке пока не было. Валерия солгала, но в тот момент это показалось ей единственным способом не дать старухе окончательно сесть ей на шею.
— Уходите, — повторила она твёрже.
Галина Сергеевна поднялась медленно, с демонстративной неохотой. Потом подхватила свои тазы. Валерия невольно заметила, что двигается та куда бодрее, чем можно было бы ожидать от инвалида второй группы. Видимо, здоровье у старухи включалось именно тогда, когда речь заходила о чужой клубнике.
— Ладно, — протянула Галина Сергеевна, проходя мимо неё к выходу. — Ещё пожалеете. Земля меня помнит. Рассада закарпатская, между прочим. Я её целый день поливала. А вы пришли, всё забрали — и совесть вас даже не мучает?