— Вот, видишь? — тут же сказала она с победным видом. — Я же говорила: нервы у неё совсем никуда.
Юлия резко обернулась к Дмитрию.
— Ты хоть понимаешь, что здесь происходит? Твоя мать уже распоряжается, где будет спать наш ребёнок!
— Она пожилой человек, — бросил он, будто это всё объясняло.
— А я беременна, Дмитрий!
— И что теперь? Все должны вокруг тебя на носочках ходить?
У Юлии дрогнула щека. Она молча смотрела на мужа, и ей казалось, будто перед ней стоит уже не тот человек, за которого она выходила замуж. Не внимательный, не надёжный, не спокойный. А тот, кто давно занял чужую сторону, просто до последнего делал вид, что выбора не было.
В тот же вечер Юлия позвонила Валерии.
Они почти час просидели в машине у подъезда. Валерия не перебивала, только слушала, иногда качая головой от возмущения.
— И долго ты собираешься это выдерживать? — наконец спросила она.
Юлия устало провела пальцами по вискам.
— Не знаю.
— Квартира на ком?
— На мне.
— Тогда почему ты позволяешь устраивать у себя дома этот пансионат?
Юлия коротко, нервно усмехнулась.
— Потому что он мой муж.
— Нет, Юль. Муж — это когда за тебя встают горой. А не когда тебя же выставляют лишней в твоём собственном доме.
Эти слова будто застряли у Юлии в голове. Она ещё долго слышала их потом, даже когда Валерия уже ушла.
Через несколько дней обстановка стала ещё тяжелее. Татьяна Сергеевна начала без спроса заходить в детскую, где Юлия постепенно готовила уголок для малыша. То коробку откроет, то начнёт перебирать крошечные вещи, то обязательно что-нибудь раскритикует.
— Зачем вы столько накупили?
— И матрас какой дорогой. Можно было взять попроще.
— Дети всё равно быстро растут, деньги только выбрасываете.
Однажды Юлия вошла в комнату и застыла на пороге.
Свекровь стояла возле кроватки и складывала детские вещи в большие пакеты.
— Что вы делаете? — тихо спросила Юлия.
— Вот эти распашонки отдам соседке, — спокойно ответила Татьяна Сергеевна. — У неё внучка недавно родилась, им нужнее.
Юлия в два шага оказалась рядом и выдернула пакет у неё из рук.
— Не смейте трогать вещи моего ребёнка.
Татьяна Сергеевна презрительно фыркнула.
— Ой, опять началось.
— Я сказала: не трогайте.
В этот момент хлопнула входная дверь. В квартиру вернулся Дмитрий.
Свекровь тут же повысила голос, словно только этого и ждала:
— Дима, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
Юлия повернулась к мужу.
— Твоя мать собиралась раздать вещи нашего ребёнка.
— Да кому они там нужны, господи… — устало отмахнулся он.
— Дмитрий!
Он с раздражением швырнул ключи на тумбочку.
— Юль, ну хватит уже устраивать сцены.
— Сцены устраиваю я?
Татьяна Сергеевна немедленно вмешалась:
— Беременность ей совсем голову затуманила.
Юлия молча подошла к двери детской и закрыла её прямо перед свекровью.
Татьяна Сергеевна возмущённо ахнула:
— Ты что себе позволяешь?
— Я закрываю комнату своего ребёнка, — ровно ответила Юлия.
— Дмитрий!
Но вместо того чтобы остановить мать, он вдруг сорвался:
— Да сколько можно?!
Юлия медленно обернулась к нему.
И именно в эту секунду внутри у неё будто что-то окончательно оборвалось. Без громкого щелчка, без истерики, без крика. Просто исчезло последнее желание надеяться.
Она вдруг ясно поняла: дальше станет только хуже. После рождения малыша Татьяна Сергеевна никуда не уедет. Дмитрий не изменится. И каждый день в этой квартире ей придётся заново доказывать, что она имеет право просто жить спокойно.
Ночью Юлия сидела на кухне одна. Над столом тускло горела лампа, за окном мелко моросил дождь. Из комнаты Татьяны Сергеевны доносился храп. Дмитрий спал в спальне, словно ничего не произошло.
Юлия медленно поворачивала в ладонях кружку с водой. Потом взяла телефон и набрала номер.
— Алло?
— Пап… ты не спишь?
Отец сразу насторожился.
— Юля, что случилось?
Голос у неё дрогнул, но слёз она не позволила себе.
— Мне нужна помощь.
На следующий день отец приехал почти сразу. Спокойный, собранный, немногословный — таким он был всегда.
Татьяна Сергеевна, едва увидев его, поджала губы и ушла в гостиную. Дмитрий вышел в коридор настороженно.
— Что происходит?
Отец Юлии посмотрел ему прямо в глаза.
— Происходит то, что моя дочь больше не будет жить в этом дурдоме.
Дмитрий вспыхнул.
— Вы это сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Юлия стояла рядом молча.