— Юль, ты опять из мухи слона раздуваешь?
Она подняла на мужа спокойный, слишком долгий взгляд.
— Нет, Дмитрий. Я просто слишком долго делала вид, что всё нормально.
В этот момент в коридор вернулась Татьяна Сергеевна. Лицо у неё было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию.
— Прекрасно, — произнесла она с ядовитой усмешкой. — Теперь уже и родню подключили. Очень по-взрослому.
Отец Юлии обернулся к ней без раздражения, но твёрдо.
— А вы, я смотрю, в чужом доме чувствуете себя хозяйкой.
— Меня сюда Дмитрий привёл! — резко ответила она.
— Только квартира от этого не стала его собственностью.
Татьяна Сергеевна вскинула подбородок.
— То есть меня теперь выставляют за дверь?
Юлия впервые за долгое время не отвела глаза и не промолчала.
— Да.
В коридоре будто выключили все звуки.
Дмитрий коротко, нервно хмыкнул, не веря услышанному.
— Ты это всерьёз?
— Более чем.
— Беременная женщина решила устроить представление?
— Нет. Беременная женщина наконец решила защитить своё жильё и себя.
Татьяна Сергеевна сорвалась на крик:
— Да как у тебя язык поворачивается?!
— А у вас он как поворачивался каждый день распоряжаться здесь, будто это ваша квартира?
Свекровь шагнула к сыну, словно требуя поддержки.
— Дмитрий, ты вообще слышишь, что она говорит?
Но Дмитрий уже смотрел только на жену. В его лице смешались злость, растерянность и обида.
— Ты меня выгоняешь?
— Я предлагаю тебе выбор, — сказала Юлия ровно. — Либо мы живём отдельно от твоей матери. Либо вы уходите оба.
— Юля…
— Нет. Больше никаких «Юля». Всё.
Она говорила негромко, но в каждом слове была такая твёрдость, что даже отец посмотрел на неё с тихим удивлением.
— Я больше не буду просыпаться в своей квартире под чужие указания. Не буду оправдываться за то, что беременна. Не буду терпеть рядом человека, который каждый раз выбирает мать, а не собственную семью.
Дмитрий раздражённо провёл ладонью по волосам.
— Ты сама всё доводишь до крайности.
— Нет, — ответила она. — До крайности довёл ты. Просто я наконец это увидела.
Татьяна Сергеевна всплеснула руками.
— Вот! Вот она настоящая! Я ведь сразу говорила!
Юлия повернулась к ней.
— Теперь скажу я. Сегодня вы проводите здесь последний день.
— Да кто ты вообще такая, чтобы мне это заявлять?!
— Владелица этой квартиры.
Дмитрий усмехнулся, но в его усмешке уже не было прежней уверенности.
— И что дальше? Полицию вызовешь?
— Если придётся — вызову.
Он замер. Такого ответа он явно не ждал.
Раньше Юлия уступала. Проглатывала обиды. Сглаживала углы. Молчала, чтобы не разжигать ссору.
Теперь перед ним стояла женщина, которая больше не собиралась спасать чужой комфорт ценой собственного спокойствия.
Через час квартира наполнилась грохотом и возмущёнными голосами.
Татьяна Сергеевна с шумом открывала шкафы, хлопала дверцами, вытаскивала вещи и бросала их в сумки. Она то жаловалась сыну, то бросала в сторону Юлии колкие фразы, то демонстративно вздыхала, будто стала жертвой страшной несправедливости.
Дмитрий ходил из комнаты в комнату. Он был сердит, но вместе с тем растерян, словно до последнего верил, что жена передумает.
— Юль, ты потом об этом пожалеешь.
— Нет.
— Ты сама ломаешь нашу семью.
— Семью ты сломал тогда, когда решил, что меня можно заставить молчать ради удобства твоей матери.
Он хотел что-то ответить, но слова застряли.
Потому что возразить было нечем.
К вечеру отец Юлии позвонил знакомому мастеру и договорился о замене замков.
Когда слесарь появился на пороге, Татьяна Сергеевна побледнела.
— Это ещё что такое?!
— Замки меняем, — спокойно сказал отец Юлии.
— Дмитрий!
Но Дмитрий сидел на кухне, опустив плечи, и молчал. Казалось, только теперь до него дошло, насколько далеко всё зашло и как много он позволил разрушить.
Когда вещи начали выносить в коридор, Татьяна Сергеевна всё ещё пыталась давить на Юлию:
— Ты одна с ребёнком не справишься.
Юлия посмотрела ей прямо в глаза.
— Зато справляться я буду в тишине.
Свекровь резко подхватила сумку.
— Неблагодарная.
— Нет, — тихо сказала Юлия. — Просто я устала терпеть.
Дмитрий вышел последним. Он остановился у двери и долго не уходил, будто ждал, что она дрогнет, попросит остаться, сделает шаг назад.
— Ты даже не хочешь попытаться сохранить брак?
Юлия медленно покачала головой.
— Его должен был сохранять ты. В тот момент, когда позволил своей матери превратить мой дом в её территорию.
Он приоткрыл рот, но снова не произнёс ни слова.
Оправданий больше не осталось.
Когда дверь за ними наконец закрылась, в квартире наступила странная, почти непривычная тишина.
Такая глубокая, что Юлия ещё несколько секунд стояла посреди коридора и просто слушала её.
Потом она медленно опустилась на банкетку.
Отец подошёл ближе и осторожно положил ладонь ей на плечо.
— Всё?
Юлия глубоко вдохнула.
И впервые за много месяцев выдохнула свободно, без кома в груди.
— Теперь — всё.