Лариса возвращалась от озера: в руках несла мокрое бельё, только что выполосканное, лицо у неё было мягкое, усталое, всё в мелких добрых морщинках.
— Здравствуй, Валерия, — остановилась она, приглядываясь. — Что с тобой, деточка? Совсем лица на тебе нет.
— Здравствуйте, тётя Лариса, — тихо ответила Валерия. — Да ничего… жизнь, видно, уму-разуму учит.
Старушка переложила тяжёлую рубаху с руки на руку, выжала воду и вдруг сказала:
— А мой Роман в городе доучился. Ветеринаром стал. Теперь доктор, можно сказать. Только радости в нём мало: один живёт, будто бобыль. Недавно сюда, в наш район, перевёлся. Ветстанцию собирается открывать. Говорит: «Мама, дом тебе подправлю, крышу перекрою, избу покрашу».
— Доктор? — у Валерии сердце словно споткнулось.
— Доктор, — кивнула Лариса. — А руки у него, говорит, всё такие же: без дела не могут, работать просятся. Только вот жену найти не выходит. В городе, говорит, девчата нарядные, гладкие, как с картинки, а внутри пусто. Смотришь — конфета, а прислушаешься — одна тишина.
«Хоть бы раз его увидеть… хоть издалека», — мелькнуло у Валерии. И тут же она сама себя осадила: грех ведь, муж живой, а она о другом мужчине думает.
Только жизнь, как часто бывает, решила всё без её спроса. Вскоре Татьяна понесла от Игоря. С той поры по деревне пошёл такой пересуд, что Валерии стыдно было калитку открыть. В глаза ей сочувственно вздыхали, а стоило отвернуться — за спиной шептались и посмеивались.
Игорь собрал её узел уже вечером. Явился вместе с Татьяной; та держалась за его руку и нарочно выпячивала округлившийся живот, будто показывала всем своё право на этот дом.
— Собирайся, Валерия Андреевна, — сухо сказал Игорь. — Не сладилось у нас. Характеры разные. Мне наследник нужен, а ты, видно, порченая. Езжай к отцу.
— Игорь… — только и смогла вымолвить она. — Я ведь ради тебя… и в хлев, и в поле… всё тянула…
— Мне не работница нужна, — отрезал он. — Мне человек нужен, с которым поговорить можно.
Слёзы душили её, но Валерия ничего больше не сказала. Взяла узелок и ушла.
Когда Андрей Сергеевич обо всём узнал, так побагровел, что хотел зятя вожжами отстегать. Приехал к дому Игоря за лошадьми, а там по двору уже Татьяна расхаживает в Валериных халатах, словно хозяйка давняя. Андрей Сергеевич сплюнул, выругался без злобы, сжал кулаки — да и уехал. Что тут было доказывать, если дочь уже вытолкнули за порог?
Деревня, как водится, пошумела пару недель, перемыла всем кости и притихла. У каждого своих бед хватало. А ещё через месяц в Бровары въехала чёрная городская машина. Из неё вышел Роман.
Это был уже не тот застенчивый парень, которого помнили прежде. Плечи широкие, спина прямая, взгляд уверенный. На нём было добротное пальто, шляпа, а в руке — трость с костяным набалдашником. За глаза деревенские тут же окрестили его «паном с клюкой», но провожали взглядами не насмешливыми — завистливыми и уважительными.
— Встречай, мама, — сказал он и крепко обнял Ларису.
— Надолго ли ты, сынок?
— Насовсем, мам. Здесь ветстанция будет. Деньги выделили, дело нужное. А пока устроимся: крышу тебе перекрою, двор приведу в порядок.
И докторское звание не сделало Романа белоручкой. Днём он лечил скотину — к нему ехали со всей округи, у ворот порой очередь стояла. А под вечер снимал пальто, брал топор, пилу и принимался за хозяйство. Крышу починил, новый забор поставил, сад расчистил, старые доски заменил.
— Женился бы ты, Роман, — вздыхала Лариса, наблюдая, как ловко сын строгает доску. — Девчат вокруг хватает. Глаза на тебя кладут.
— Не то всё, мам, — отвечал он, не поднимая головы. — Смотришь: красивая, говорит складно, улыбается. А рядом постоит молча — и будто пустота между вами.
Лариса поджала губы, поправила платок и, помолчав, сказала:
— А Игорь-то, Копальский, свою жену выгнал. Сказал, что говорить ему с ней не о чем.
Роман застыл. Топор в его руке едва заметно дрогнул.
— Как выгнал? Совсем?
— Совсем. Татьяну в дом привёл, она уже вот-вот родит. Андрей Сергеевич, конечно, злился, шумел, да Валерию обратно принял. Куда ей теперь деваться, бедовой да опозоренной.
— Не смей, мама, — произнёс Роман негромко, но так, что у Ларисы по спине холодок прошёл. — Не говори о Валерии дурного. Она добрая. А если Игорю она оказалась не нужна… значит, я на ней женюсь.
— Побойся Бога, сынок! — ахнула Лариса и растерянно перекрестилась.
