Артём выслушал меня до конца, не перебивая.
Потом взял телефон и без всяких предисловий позвонил матери. Разговор вышел коротким и холодным: он прямо сказал Галине Викторовне, что оплачивать этот банкет мы не собираемся. У нас есть собственные расходы, собственные планы, и устраивать за свой счет праздник с размахом «цыганский табор, хор и дрессированный медведь» в наш семейный бюджет не заложено.
На другом конце провода Галина Викторовна протяжно, театрально вздохнула — так, будто ее смертельно ранили, — и молча сбросила вызов.
Казалось бы, можно было выдохнуть. Но я слишком хорошо знала свою свекровь: если она вдруг перестает шуметь и спорить, значит, выводы уже сделаны, причем без вашего участия.
Утром я села за ноутбук Артёма и по привычке открыла семейный чат в мессенджере.
И застыла.
Галина Викторовна действовала стремительно. Приглашения уже были отправлены всей родне: «Артём и Светланочка приглашают всех отметить мамин юбилей в ресторане!»
Родственники оживленно обсуждали, что будет на столах, кто придет и во сколько собираться.
А потом Галина Викторовна промахнулась чатом.
Сообщение, явно предназначенное ее сестре, тете Любови, улетело не в личку, а в общий семейный чат:
«С каждого по пять тысяч на подарок мне.
А ресторан пусть Артём со Светланкой оплачивают — при всех уже не выкрутятся.
Перед людьми неудобно будет, Светланка побегает, но никуда не денется».
Она стерла сообщение почти сразу. Только я успела быстрее: скриншот уже лежал у меня в телефоне.
Скандал я поднимать не стала. Просто сохранила переписку в отдельную папку.
После этого набрала администратора ресторана и спокойно сняла нашу бронь на парадный ужин с кулебяками и прочими изысками.
Вместо большого зала я заказала маленький отдельный кабинет. Предзаказ сделала самый скромный: два графина клюквенного морса, горячий медовый сбитень и три тарелки — с сушками и эклерами.
В день «торжества» мы приехали заранее.
Через некоторое время в проеме появилась Галина Викторовна. На ней было плотное бордовое платье для особых случаев, высокая укладка и выражение женщины, которая уже мысленно пересчитала чужие конверты.
Следом хлынула родня — с букетами, пухлыми конвертами и голодным блеском в глазах. Все протиснулись в тесный кабинет и увидели единственный маленький столик.
