За ним, как ни в чем не бывало, сидели мы с Артёмом.
По кабинету прокатилось глухое молчание. Воздух будто загустел — липкий, неприятный, давящий.
— А столы-то где? — первой очнулась широкая тетка Любовь, вытягивая шею и оглядываясь, словно горячее могло прятаться за шкафом.
— Там, где за них заплатили, — ровно сказала я и посмотрела ей прямо в лицо.
Галина Викторовна вспыхнула так, что ее бордовое платье внезапно стало казаться бледным на фоне ее щек.
— Ты что здесь устроила, мерзавка?! — выдохнула она сквозь зубы, мгновенно забыв про торжественный тон.
— Ровно то, что было заявлено, Галина Викторовна. Люди пришли вас поздравить и вручить конверты. Банкет вы не заказывали и не оплачивали. Мы — тоже. Так что морс на столе, угощайтесь.
Артём без единого слова поднялся со стула и положил перед гостями аккуратную пачку цветных распечаток.
— Мама, — произнес он таким голосом, от которого в комнате стало еще холоднее. — Здесь переписка. Как ты собирала с родственников деньги «на подарок» и обещала им роскошный вечер за наш счет.
Он перевернул верхний лист.
— И как писала, что просто поставишь нас перед фактом. Запомни: от нашего имени ты больше никого никуда не приглашаешь и никаких денег не собираешь.
Родственники зашевелились, загудели, потянулись к листам.
Тетя Любовь быстро пробежала глазами несколько строк, и лицо у нее стало совсем другим.
— Так ты, выходит, с каждого по пять тысяч содрала, чтобы мы тут сухари жевали?
Двоюродный брат Артёма, налившись краской, не выдержал:
— Моя жена с работы отпрашивалась, новое платье купила, думала, нормальный вечер будет! А не три эклера на всю толпу!
Конверты, еще минуту назад торжественно прижатые к букетам, начали стремительно возвращаться в сумки и внутренние карманы.
— Открывай переводы, Галиина, — сказала тетя Любовь уже жестко, без прежней родственной мягкости. — Прямо сейчас. При всех.
Галина Викторовна дернулась было сунуть телефон в сумочку, но двоюродный брат Артёма положил ладонь на столешницу.
— Не выйдет. Мы давали деньги не на твой личный спектакль с сушками. Возвращай.
— Потом переведу, дома разберемся, — процедила Галина Викторовна.
— Нет, Галиина, — отрезала тетя Любовь. — Дома ты снова окажешься больной, занятой и глубоко оскорбленной. Возвращай сейчас.
