— Вот как, — протянул он почти довольно. — Значит, я тебе всё-таки не безразличен.
Я сбросила вызов и ещё долго не отходила от окна.
Когда-то мне казалось, что ревность рождается из страха потерять того, кого любишь. Теперь это чувство больше походило на тяжёлую обязанность, которую мне внезапно навязали.
Я не собиралась мериться с какой-то незнакомой девушкой и не хотела убеждать Дмитрия, что он по-прежнему важен для меня.
И всё же я ловила себя на том, что задерживаюсь перед зеркалом дольше, чем обычно.
Правда выяснилась не из чужого сообщения и не из найденной переписки.
Через неделю Наталья позвала меня выпить кофе и сама снова заговорила о том случае.
— Ты с Дмитрием поговорила?
— Говорит, что ничего не было.
Она медленно размешала ложкой пену в чашке.
— Андрей теперь тоже признаёт, что, возможно, зря всё разнёс.
— Что именно он разнёс?
Выяснилось, что никто не видел ни свиданий, ни объятий, ни поцелуев.
Андрей просто встретил Дмитрия с Оксаной возле торгового центра. Дмитрий помогал ей донести коробки с образцами для клиента.
Потом вечером в компании кто-то спросил:
— Это с кем ты сегодня таким красивым прогуливался?
Дмитрий усмехнулся и ответил:
— Работа у меня теперь занимательная.
На этом всё могло бы и закончиться.
Но приятели начали шутить про молодую спутницу, а муж охотно подыгрывал: то бросал «не завидуйте», то говорил «вам только дай подробности».
А когда его спросили, в курсе ли я, он подмигнул:
— Женщинам не обязательно знать всё.
Так безобидная, на первый взгляд, шутка постепенно разрослась в историю, которую мне уже передали почти как предупреждение.
— То есть всё началось с его собственных намёков? — уточнила я.
Наталья кивнула.
— Похоже на то.
Мне стало спокойнее.
И почти в ту же секунду — больнее.
Вечером я пересказала Дмитрию весь разговор.
Он слушал меня у холодильника. Потом закрыл дверцу и развёл руками.
— Ну вот. Я же говорил, никакого романа не было.
— Ты подвозил Оксану?
— Пару раз после объектов. И ещё один раз её вместе с монтажником, когда у них машина сломалась.
— Встречался с ней не по работе?
— Нет.
В его объяснении действительно не было ни тайной страсти, ни случайной близости. Только поездки по объектам, коробки с образцами и шутки, которые он почему-то с удовольствием поддерживал.
Я поверила, что измены не было.
Но Дмитрий, видимо, решил, что этого достаточно и разговор можно закрыть.
— Теперь мы можем нормально поужинать? — спросил он.
— Сначала объясни, почему ты не остановил друзей.
Он опёрся ладонями о столешницу.
— Потому что мне было приятно. Такой ответ подойдёт?
Я молчала.
— Они обычно обсуждают давление, дачу и цены на запчасти. А тут вдруг решили, что я ещё могу кому-то нравиться.
— И ты позволил им думать, будто изменяешь мне?
— Я ничего такого прямо не говорил.
— Зато сказал достаточно, чтобы они сделали именно такой вывод.
Дмитрий тяжело выдохнул.
— Зато ты оживилась. Начала звонить. Смотреть на меня внимательнее.
У меня похолодели пальцы.
— Ты видел, что я переживаю?
— Я думал, ты чуть-чуть поревнуешь, и всё пройдёт.
— А тебе это нравилось?
Он отвёл глаза.
— Мне нравилось знать, что тебе не всё равно.
В ту ночь я ушла спать в комнату сына.
Не потому, что хотела наказать Дмитрия молчанием. Просто мне было невыносимо лечь рядом с человеком, который наблюдал за моей тревогой и воспринимал её как доказательство собственной значимости.
Утром он принёс мне кофе.
— Я больше не буду так шутить.
— А тем, кто уже успел поверить, ты что скажешь?