— Щёки провалились, под глазами тени, один взгляд остался, — сокрушённо добавила Людмила Сергеевна, будто ставила Андрею медицинский диагноз по семейной линии.
— Мам, Андрей сейчас придерживается диеты, у него холестерин повышен, — осторожно вмешалась Екатерина, глядя, как на конфорку торжественно опускается огромная кастрюля литров на пять.
— Холестерин бывает от переживаний, а переживания — от пустого желудка! — безапелляционно заявила Людмила Сергеевна. — Завтра с утра схожу на базар за нормальным мясом. У вас тут базар вообще есть? Или вы всё покупаете в этих модных магазинчиках, где за три картофелины полпенсии просят?
Виктория и Илья затаились у себя в комнате и старались лишний раз не шевелиться. Свекровь уже успела провести там инспекцию и выдать распоряжения: компьютер немедленно выключить, потому что «мозги высушивает», а Илье на завтра назначила обязательную процедуру — выбивание ковра.
— Мам, она серьёзно хочет, чтобы я тащил ковёр во двор? — прошептал Илья, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы высунуть нос. — На дворе 2026 год, люди запускают дроны почти в космос, а я буду пыль палкой колотить?
— Считай, что это урок живой истории, сынок, — сухо отозвалась Екатерина. — Погрузишься в быт предков.
Десятое мая началось вовсе не с аромата кофе и спокойного утра, а с грохота передвигаемой мебели. Людмила Сергеевна решила, что шкаф в спальне стоит «не по-человечески» и мешает правильной энергии.
— Екатерина, ты только глянь, — свекровь стояла посреди комнаты в ночной рубашке, которая развевалась на ней, как парус на старом корабле. — Он же весь свет перекрывает. А зеркало? Зеркало напротив кровати держать нельзя, через него сила уходит.
Екатерина в этот момент окончательно поняла: если не остановить происходящее сейчас, то через несколько дней её квартира превратится в этнографический уголок с фикусами, коврами и полным запретом на Wi-Fi.
Она глубоко вдохнула, надела самое мягкое выражение лица и прошла на кухню.
— Людмила Сергеевна, — начала она почти ласково, — а вы знаете, что у нас в доме очень строгое ОСМД?
— Это ещё что за новости? — свекровь сразу насторожилась.
— Дом современный, почти элитный, с умными системами, — печально пояснила Екатерина. — Тут следят за уровнем шума, за нагрузкой на квартиру и даже за количеством ночующих. Вчера Оксану едва не оштрафовали.
— За что это её? — Людмила Сергеевна прищурилась.
— За превышение допустимого числа людей в жилом помещении, — Екатерина вздохнула так, будто рассказывала о стихийном бедствии. — Датчики тепло считывают. Если в квартире ночует больше четырёх человек, автоматически начисляют сбор за повышенный комфорт. Две тысячи гривен в сутки.
У Людмилы Сергеевны половник выскользнул из руки и звякнул о край раковины.
— Какой ещё сбор за людей? Мы же родня!
— Система родню не распознаёт, — Екатерина развела руками. — Она видит только тепловые пятна. За Оксану с детьми за два дня уже четыре тысячи гривен набежало. Андрей теперь должен, как за коммуналку зимой. Я даже не представляю, на какие деньги мы вам обратную дорогу оплатим.
— Четыре тысячи? — свекровь тяжело опустилась на табурет. — Да это почти две мои надбавки за стаж!
И тут входная дверь распахнулась, и в прихожую буквально ввалилась Оксана. Вид у неё был такой, словно она ночевала не у знакомых, а на лавочке под вокзальными часами. Волосы торчали во все стороны, дети стояли рядом с выражением лиц людей, которых только что эвакуировали с необитаемого острова.
— Мама! — жалобно протянула Оксана. — В Василькове у Любки муж снова ушёл в запой, нас даже на порог нормально не пустили! Мы три часа на вокзале просидели!
— Тише! — Людмила Сергеевна замахала на неё руками и испуганно покосилась на потолок. — Тут датчики! Каждое твоё слово потом влетит нам в двести гривен городского сбора!
Екатерина с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Андрей быстро понял, куда клонит жена, и включился в игру с таким серьёзным лицом, будто лично получал уведомления от управляющей компании.
— Оксана, правда, поосторожнее, — сказал он, нахмурившись. — Нас уже внесли в список наблюдения. Предупредили: если эта кочевая стоянка сегодня не разъедется, квартиру могут опечатать за неправильное использование жилплощади.
Оксана уставилась на мать. Людмила Сергеевна посмотрела на Оксану. В их глазах одновременно отразились ужас перед техническим прогрессом и паника перед полным финансовым крахом.
— Бабушка, давайте лучше в село, — тихо предложил Даниил, который больше всего боялся, что телефон у него конфискуют «в счёт долгов». — Там никаких датчиков нет. И интернет на чердаке ловит, если возле окна стоять.
— А ведь разумно говорит, — оживилась Людмила Сергеевна и тут же начала метаться по квартире, собирая пакеты. — Андрей, вызывай машину. Мы с Оксаной и детьми поедем ко мне. У меня в погребе консервация, картошка, крупы — проживём. К чему нам эти киевские поборы? Екатерина, ты уж не обижайся, ковёр я заберу. А то ещё за него какой-нибудь сбор за антиквариат начислят.
Спустя час дверь закрылась, и в квартире наконец воцарилась тишина. Не просто отсутствие шума, а настоящая, прозрачная, почти звенящая тишина новой квартиры, которую никто не пытался переставить по фэншую и накормить наваристым борщом против воли.
Екатерина прошла на кухню. На плите всё ещё стояла та самая кастрюля с густым бульоном, над которым плавал лавровый лист. Она аккуратно повернула ручку конфорки и выключила огонь.
— Ну что, хозяин квартиры, — сказала она, обернувшись к Андрею. — Будем оплачивать налог на тишину?
— Лучше введём налог на отдых, — Андрей подошёл и обнял её за плечи. — Екатерина, ты вообще откуда взяла эту историю про датчики?
— Из одной очень полезной книги, — улыбнулась она. — Называется «Как выжить с ипотекой и не потерять рассудок из-за родственников».
Из комнаты осторожно выглянули Виктория и Илья. Они осматривались так, будто проверяли, не прячется ли где-нибудь за шкафом бабушка с половником и ковром.
— Всё? Они точно уехали? — недоверчиво спросила Виктория.
— Точно, — Екатерина распахнула окно, впуская в квартиру свежий майский воздух. — Идите завтракать. Сегодня у нас праздник — день тишины, свободного коридора и пустых шкафов.
Квартира снова пахла новым ремонтом, чистотой и совсем немного — едва уловимо — лавровым листом. Этот запах теперь напоминал Екатерине о том, что даже самую безнадёжную битву можно выиграть, если под рукой есть немного фантазии, спокойный голос и железные нервы.
Она прекрасно понимала: родственники похожи на ремонт — их невозможно закончить окончательно, можно лишь на время остановить. Но именно сегодня победа была полной, убедительной и абсолютно заслуженной.