При всей своей строгости к окружающим, в вопросах, касавшихся единственного сына, она мгновенно теряла всякую объективность и неизменно вставала на его сторону. Меня Марина Викторовна с самого первого визита восприняла как слишком самостоятельную, неудобную и непокорную невестку. За чаем она не раз наставительно произносила, что порядочная жена должна не спорить с мужем, а слушать его без лишних вопросов.
Андрей явился к матери не просто за сочувствием. У него уже была заготовлена продуманная и до отвращения циничная юридическая комбинация. Он долго рассказывал Марине Викторовне, будто в последнее время расплодилось невероятное количество аферистов, охотящихся именно за квартирами одиноких пенсионеров. По его словам, такие люди умеют втираться в доверие, подделывать документы, обманывать стариков и в итоге лишать их единственного жилья. А потому, уверял он, чтобы навсегда защитить её просторную двухкомнатную квартиру в центре Полтавы, нужно срочно оформить недвижимость на него по договору дарения.
Свекровь от этой показной сыновней заботы буквально просияла. Ей было чрезвычайно лестно думать, что Андрей так предусмотрительно печётся о её спокойной старости и заранее прикрывает от всех возможных опасностей. Она радовалась почти так же, как доверчивый человек, которому по телефону обещают невероятную выгоду, а на самом деле аккуратно ведут на сомнительную презентацию чудо-техники втридорога.
— Ну вот видишь, Ольга, — с мягким превосходством сказала она мне на следующий день, старательно разглаживая старую кружевную скатерть на кухонном столе. — В семье главные решения должен принимать мужчина. Андрей ведь думает не только о себе, он заботится о нашем общем будущем. А вы, современные слишком независимые девицы, только возражать умеете да свои права качать.
Я не стала на месте вступать с ней в спор и доказывать, что её сын вовсе не святой защитник семьи. Дарственная не является какой-то хитрой бронёй от мифических мошенников. Это прямая, добровольная и практически необратимая передача права собственности другому человеку. Как только такие документы были бы подписаны у нотариуса, Марина Викторовна перестала бы быть полноценной хозяйкой собственной квартиры. Формально она превратилась бы всего лишь в пожилую родственницу, которую пока ещё великодушно терпят на уже чужой жилплощади.
Ирония заключалась в том, что во время этого разговора сама свекровь, даже не понимая значения своих слов, сообщила мне куда более полезную юридическую вещь. О ней ей недавно рассказала бывшая коллега по школе, которая после выхода на пенсию подрабатывала в юридической консультации. Марина Викторовна объяснила, что для настоящей защиты квартиры от чёрных риелторов вовсе не требуется переписывать жильё на детей, племянников или любых других родственников. Пожилому собственнику достаточно один раз обратиться в ближайший ЦНАП и подать заявление о запрете регистрации перехода права собственности без его личного присутствия. После внесения такой отметки в Государственный реестр вещных прав ни доверенность, ни электронная подпись, ни какие-либо мутные схемы уже не позволят провернуть сделку за спиной владельца.
Если бы я в тот момент начала повышать голос, размахивать руками и предупреждать Марину Викторовну, что Андрей думает вовсе не о её безопасности, она бы ни одному моему слову не поверила. В глазах всей родни я тут же стала бы злой, завистливой невесткой, которая специально очерняет их драгоценного мальчика. Поэтому я выбрала другой путь: замолчала, отступила в сторону и решила терпеливо дождаться, когда он сам выдаст себя.
Андрей слишком быстро поверил, что полностью управляет двумя женщинами, которые привыкли его любить и прощать. Он почувствовал себя единственным хозяином положения, потерял осторожность и однажды вечером, просматривая на нашем общем компьютере образцы договоров и юридические инструкции, оставил на экране несколько открытых вкладок.