В памяти Андрея всплыли слова Марины про «родовое поместье» и «спасательный фонд для турецких тряпок». Теперь ему стало особенно ясно, каким наивным дураком он оказался.
Утром в понедельник Марина сидела на веранде у мамы на даче и медленно пила чай. В доме было тихо: дети еще спали после дороги, воздух пах свежей травой и прогретыми досками. На маленьком столике завибрировал телефон. На экране высветилось: «Муж».
Марина не стала хватать трубку сразу. Спокойно сделала глоток, поставила чашку на блюдце и только потом ответила:
— Да, Андрей. Ну что, как продвигается гастрономический эксперимент? Сода уже стала твоим главным блюдом?
— Мариночка, прости меня, — голос у него был хриплый, усталый и непривычно смиренный. — Я идиот. Полный. Оксана даже в дом меня не впустила, когда я к ней приехал голодный. Сказала, что я какой-то мятый и порчу ей общий вид.
— В принципе, именно это и требовалось проверить, — Марина усмехнулась и долила в чашку кипятка. — Сергей Павлович, он же Сергей для избранных, говорил правильно: «Защищать женщину — мужская обязанность». Только ты почему-то решил защищать не жену и детей, а забор своей сестры. Причем за наш счет.
— Я понял, честно понял! — Андрей говорил почти умоляюще. — Сегодня с утра пошел в банк. Карту заблокировал, заявление на возврат перевода написал. Там можно оспорить операцию через личный кабинет, если доказать, что это были семейные деньги и второй супруг не давал согласия. Мне юрист на работе объяснил. Сказали, в течение трех дней средства должны вернуться.
— Вот видишь, голод иногда творит чудеса с мыслительным процессом, — одобрила Марина. — Прямо мыслитель современности.
— Марина, возвращайтесь, пожалуйста, — попросил он уже совсем тихо. — Я куплю Егору путевку в лагерь. Дарье джинсы сегодня же выберем, какие она захочет. Я даже микроволновку от яйца оттер! Ну… почти оттер.
Марина подняла глаза к ясному майскому небу. Наконец-то справедливость хоть немного выровняла чаши весов. Урок оказался болезненным, зато доходчивым. Муж, похоже, впервые за долгое время понял, где его настоящая семья, а где люди, привыкшие беззастенчиво пользоваться его доверчивостью.
— Ладно, — смягчилась она. — Собирайся и приезжай за нами на машине. Только по дороге купи нормальное мыло и нормальную еду. Будем приводить дом в человеческий вид.
К вечеру они уже снова сидели за круглым столом в своей четырехкомнатной квартире в панельном доме. Егор с аппетитом уничтожал тефтели, Дарья листала интернет-магазин и сравнивала модели джинсов, а Андрей с преданной виноватостью подкладывал Марине лучший кусок, будто этим мог окончательно загладить вину.
На первый взгляд казалось, что гроза прошла стороной и впереди у них обычное спокойное лето. Но Марина слишком хорошо знала Оксану, чтобы поверить в такую легкую победу. Золовка относилась к тем людям, которые от удобной кормушки добровольно не отходят.
Телефон Андрея, оставленный на микроволновке, внезапно зазвонил так резко, что все вздрогнули. На экране горело имя сестры. По тому, как настойчиво дрожал аппарат, было понятно: Оксана уже узнала, что обещанные деньги банк заморозил. Андрей побледнел и испуганно посмотрел на жену.
Марина спокойно отпила чай, чуть прищурилась и кивнула на телефон.
— Отвечай, Андрей. И громкую связь включи. Послушаем продолжение семейного спектакля.
Он ткнул в экран дрожащим пальцем. Из динамика тут же вырвался такой пронзительный визг, что Дарья поморщилась, даже не отрывая взгляда от телефона, а Егор на всякий случай придвинул к себе тарелку с последней тефтелей.
— Андрей! Ты вообще соображаешь, что творишь?! — Оксана не просто кричала, она будто сверлила воздух. — Мне только что пришло сообщение из банка! Мой счет заблокировали из-за твоего идиотского заявления! Рабочие стоят на участке, фундамент сохнет, люди требуют расчет! Ты понимаешь, как ты меня опозорил перед нормальными приличными людьми?!
Андрей уставился на Марину с видом рыбы, выброшенной на берег, и беззвучно зашевелил губами. Марина выразительно повела рукой: мол, говори, глава семьи, ты же у нас защитник и добытчик.
— Оксана, понимаешь… — он кашлянул, пытаясь придать голосу твердость. — Это были не мои личные деньги. Это общие семейные средства. Марина не согласна. Нам Егора в лагерь отправлять, у Дарьи учеба, расходы… И вообще, ты вчера меня даже на порог не пустила. Сказала, что я мятый.
— Ах, вот в чем дело! — в трубке раздался тяжелый, почти театральный вздох. — Это твоя Маринка тебя накрутила! Приземленная баба, которая за каждую гривну удавится! Да если бы не я, ты бы до сих пор ходил в своих стоптанных тапках! Слушай сюда, Андрей. Раз ты превратился в подкаблучника, я сейчас звоню маме. Мама, слава богу, женщина старой школы. Она тебе быстро голову на место поставит. Ждите!
Связь оборвалась. Андрей медленно положил телефон на стол и посмотрел на жену так, будто ему сообщили о приближении стихийного бедствия.
— Марин… она маме звонит, — почти шепотом сказал он. — Ты же знаешь маму. У нее давление. Она сейчас начнет: «Я сына растила не для того, чтобы он родную сестру бросал в беде».
— Твоя мама, Андрюша, живет в трехкомнатной квартире в центре, получает неплохую пенсию и еще сдает жилье покойной бабушки, — Марина даже не изменилась в лице. — Поэтому за ее финансовое положение и давление можешь не переживать. Там запас прочности покрепче нашего. Ешь, пока не остыло.
За окнами стоял теплый конец мая, солнце медленно клонилось к закату, но в квартире напряжение только нарастало. Тяжелая артиллерия в лице свекрови, Натальи Викторовны, действительно не заставила себя долго ждать. Ровно через пятнадцать минут телефон зазвонил снова. Андрей даже не посмотрел на экран — сразу повернулся к Марине.
— Отвечай, — коротко сказала она. — И громкую связь оставь. Раз уж начали оперу, дослушаем до финального акта.
— Алло, мамочка? — осторожно, почти заискивающе произнес Андрей.
— Андрей, я крайне разочарована, — из динамика полился царственный, прекрасно поставленный голос бывшей заведующей библиотекой. — Мне звонила Оксана. В слезах. Родной брат отнимает у нее кусок хлеба из-за каких-то выдуманных джинсов и развлечений. Мы воспитывали тебя в уважении к семье. Как тебе не стыдно? Или ты окончательно потерял достоинство под влиянием своей… супруги?
Марина аккуратно поставила чашку на стол, наклонилась ближе к телефону и отчетливо произнесла:
— Здравствуйте, Наталья Викторовна. Судя по всему, кусок хлеба у Оксаны щедро намазан турецким текстилем и надежно прикрыт новым забором. Марина не дала свекрови перебить себя и приготовилась напомнить ей о тех, о ком в этой семье почему-то вспоминали в последнюю очередь.