— И ещё тридцать шестая статья Семейного кодекса, — продолжила Екатерина Юрьевна. — Делить тут нечего. Ремонт он какой-нибудь серьёзный оплачивал?
— Плитку в санузле менял. Тринадцать тысяч гривен отдали мастеру, нашли его по объявлению.
— Тогда о неотделимых улучшениях, которые заметно подняли бы цену жилья, даже говорить не приходится. Теперь регистрация. Он у вас прописан?
— Да. С две тысячи шестнадцатого.
— Как член семьи владельца жилья, по первой части тридцать первой статьи Жилищного кодекса он получил право пользоваться квартирой. Но в этой же статье есть четвёртая часть: если семейные отношения прекращены, бывший член семьи это право теряет. Вы уже не живёте как супруги?
— С апреля. Квартира одна комната. Он спит в комнате на диване, там же кровать Кирилла. А я — на кухне, на раскладушке.
— На раскладушке, — медленно повторила Екатерина Юрьевна и прищурилась. — Прекрасная картина для суда. Совместного быта нет, деньги отдельно?
— На продукты он иногда даёт тысячу двести гривен в месяц. Не всегда.
— Это не семейный бюджет и не общее хозяйство. Значит, подаёте в районный суд иск: признать его утратившим право пользования жилым помещением и выселить. Основание — тридцать пятая статья Жилищного кодекса. Когда будет решение, на его основании снимете его с регистрации.
— А он может добиться, чтобы суд оставил ему право жить там?
— Попросить может. Суд действительно вправе на какой-то срок сохранить бывшему члену семьи право пользоваться жильём, если у того нет другого места и он не способен себя обеспечить. Но у него есть куда уйти?
— У его матери двухкомнатная на Машиностроителей. Она живёт одна, квартира её. До свадьбы он был зарегистрирован у неё.
— Он её сын, то есть член семьи собственника, вселиться туда имеет право. Работает?
— Мастером-приёмщиком в автосервисе. Где-то тридцать две тысячи гривен в месяц получается.
— Тридцать две тысячи и мамина двухкомнатная квартира, — Екатерина Юрьевна отодвинула договор в сторону. — Никто ему на годы проживание у вас не оставит. Если и дадут время, то месяц-два на сборы и переезд. Теперь самое неприятное — ребёнок.
— А с ребёнком что?
— С ребёнком как раз всё нормально. Кирилл зарегистрирован у вас, он ваш сын и член вашей семьи, его право жить в квартире никуда не исчезает. Но будьте готовы: в суде вам обязательно начнут говорить, будто вы вычёркиваете отца из жизни мальчика.
— Я не вычёркиваю.
— Тогда зафиксируйте это письменно. Составьте и передайте Андрею соглашение о порядке общения с ребёнком, по шестьдесят шестой статье Семейного кодекса. Конкретные дни, часы, кто забирает, кто привозит. Подпишет — отлично. Откажется — тоже неплохо: вы предложили, в материалах дела это будет видно.
— А развод?
— Если есть несовершеннолетний ребёнок, только через суд, даже при взаимном согласии. Двадцать первая статья. Подаёте заявление в районный суд, судебный сбор — около двухсот шестидесяти гривен. Алименты на одного ребёнка — четверть дохода, восемьдесят первая статья. Иск по квартире неимущественный, там сбор порядка ста двадцати гривен. За документы я возьму четыре тысячи гривен, по знакомству. Всё-таки вы меня третий год принимаете без очереди. И, Ирина… — она подняла глаза поверх очков. — Замки сейчас не трогайте. Пока Андрей зарегистрирован, он вызовет полицию, и вы из истца мгновенно превратитесь в человека, который самоуправством занимается. Сначала решение и бумаги, потом новый замок.
— Это надолго?
— Если он не начнёт упираться, месяца три-четыре. Если будет затягивать — полгода. И ещё важное: не съезжайте. Ни на месяц, ни даже на неделю. Как только вы ушли из квартиры, в глазах суда вы уже не собственница, которая живёт в своём жилье, а женщина, проживающая где-то ещё и предъявляющая требования. Разница огромная.
— Мне Валерия Павловна то же самое сказала.
— Валерия Павловна, значит, очень разумная женщина.
В тот же вечер Ирина сняла синюю сумку со стула и снова задвинула её на антресоли. А в субботу отвезла Кирилла в Сумы: огород, речка, ребята с соседних дворов и бабушка, которая, едва увидев внука, объявила, что пусть остаётся хоть до конца августа.
Андрей узнал об этом вечером и впервые за всё лето по-настоящему растерялся.
— А как же я? У меня ведь каникулы с ним.
— Приезжай. Электричка в шесть двадцать, от вокзала там автобус ходит.
Сумку на антресолях он заметил только через три дня.
— А почему она наверху?
— Потому что я никуда не уезжаю.
— Это как понимать?
— Прямо. Я живу в своей квартире. Вместе с сыном.
Сначала Андрей коротко рассмеялся, будто она сказала глупость. Но смех быстро исчез.
— Ирина, мы же договорились.
— Мы договорились в понедельник. А в среду твоя сестра ходила по моей комнате с рулеткой, а ты стоял рядом и молчал.
— Я просто не хотел при ней устраивать…
— Андрей, я всё слышала. И про двадцать минут пешком до сервиса, и про час десять с пересадкой от квартиры матери.
Он на мгновение замер. Потом выбрал именно ту линию поведения, которую Ирина заранее ожидала: обиделся.
— То есть ты подслушивала?
— Я стояла в собственной прихожей.
— Знаешь, что в этом самое мерзкое? Человек вот так выходит за угол и слушает. Я с тобой семь лет прожил.
— Восемь.
— Тем более!
Они ещё минут двадцать ходили по кругу, и всё это время Ирина с удивлением замечала: она больше не оправдывается. Раньше она бы уже торопливо объясняла, что не подслушивала, что просто пришла домой, что он всё неправильно понял. Теперь она молчала и ждала, пока он сам исчерпает запас обвинений.
— Значит так, — сказала она наконец. — В понедельник я подаю заявление о разводе в районный суд. После этого — иск о выселении. Ты зарегистрирован, но семейные отношения прекращены: тридцать первая статья, четвёртая часть. Квартира куплена мной до брака, делить её нельзя.
— Ты где таких выражений нахваталась?
— У нас пациентка юрист.
— А ребёнку ты что скажешь? Что мать через суд выгнала его отца?
— Я скажу Кириллу, что папа теперь живёт у бабушки Нади, а встречаетесь вы по средам и субботам. Вот. — Ирина положила на стол два листа. — Соглашение о порядке общения. В среду — с шести до девяти, забираешь его из школы сам. В следующей строке было расписано субботнее общение.