— Попроси их, чтобы они хотя бы считались с режимом людей, которым утром на работу, — договорила Юлия, стараясь удержать голос ровным.
Андрей поднял на нее глаза, виновато усмехнулся и ладонью похлопал по покрывалу рядом с собой, будто предлагал просто сесть и забыть о неприятном.
— Юль, ну не заводись, — примирительно протянул он. — Марина с дороги, вымоталась. Дай человеку нормально душ принять. Они же ненадолго, всего на три дня.
— На три дня? — Юлия ощутила, как раздражение, до этого еще сдерживаемое, резко поднимается где-то под ребрами. — Ты мне говорил, что они приехали только на выходные.
Андрей отвел взгляд к планшету, но новости уже явно не читал.
— У Марины, кажется, в понедельник и во вторник какие-то собеседования. Она решила попробовать здесь работу найти. Ну не выставлять же их теперь за дверь.
— А почему я узнаю об этом последней?
— Да я и сам только за ужином понял, — устало сказал он. — Валерия попросила отнестись по-человечески. Все-таки свои люди.
Это «свои люди» в устах Андрея давно превратилось в волшебную формулу, которой можно было оправдать любое вторжение, любую бестактность и любое нарушение границ. Юлия не стала продолжать. В такие минуты разговор с мужем не имел смысла: он закрывался, начинал тяжело дышать и изображать обиженного, словно виноватой автоматически становилась она.
Из ванной Марина выбралась лишь спустя сорок минут. После нее на полу остались мокрые следы, зеркало запотело так, что в нем ничего нельзя было различить, а в коридор выполз густой, удушливо-сладкий аромат кокосового геля. Юлия без единого слова взяла швабру, вытерла лужи, плеснула в лицо ледяной водой и легла, отвернувшись к стене.
Но выспаться ей так и не удалось. За перегородкой, в гостиной, на всю квартиру бубнил телевизор: Валерия Павловна, как выяснилось, привыкла засыпать под вечерние ток-шоу и звук убавлять не собиралась. Юлия крутилась с боку на бок, натягивала одеяло почти до макушки, однако визгливые реплики ведущих все равно просачивались в спальню. Когда наконец ее сморило в беспокойный, рваный сон, будильник прозвенел почти сразу.
Утром голова казалась налитой свинцом. Юлия поднялась тихо, чтобы не будить Андрея, быстро оделась и прошла на кухню — хотя бы кофе сварить перед сложным днем.
На кухонной столешнице творилось такое, будто ночью там прошел маленький банкет. Еще вечером Юлия оставила все вымытым и аккуратным, но теперь возле раковины стояли две чашки с чайными разводами, рядом валялась вскрытая упаковка дорогого сыра, который она покупала себе специально на завтраки, а по столу был рассыпан сахар. Родственницы, очевидно, устроили ночное чаепитие и даже не подумали убрать за собой.
Сжав челюсти, Юлия ладонью смела сахар в раковину, включила кофеварку и пошла собираться. Сегодня ей нужно было выглядеть безупречно: предстояла защита квартального отчета перед руководством, и любая мелочь могла выбить ее из рабочего настроя. В коридорном шкафу она потянулась за своей любимой пудровой блузкой из шелка — той самой, которую вчера вечером заранее выгладила.
На вешалке блузки не было.
Юлия застыла, потом быстро, почти нервно стала перебирать плечики. Пиджак. Кардиган. Плащ. Еще одна рубашка. Блузки не было. Она прекрасно помнила, что повесила ее именно сюда. Ноги сами понесли ее к гостиной.
Дверь оказалась не до конца закрытой. На диване, широко раскинув руки, спала Валерия Павловна и громко, с присвистом храпела. А на спинке стула, скомканная и брошенная как попало, висела Юлина пудровая блузка. На рукаве расплылось темное пятно — то ли от шоколада, то ли от кофе.
У Юлии перехватило дыхание. Она вошла, резко сняла блузку со стула и только тогда Валерия Павловна всхрапнула, приоткрыла один глаз и недовольно подняла голову.
— Ты чего гремишь ни свет ни заря? — пробурчала она осипшим после сна голосом.
— Почему моя вещь оказалась здесь? — Юлия говорила негромко, но голос все равно предательски дрожал. — И что это за пятно на рукаве?
— А, это… — Валерия Павловна зевнула так широко, будто речь шла о сущей ерунде, и снова опустилась на подушку. — Маринка вечером примеряла. Ей же на собеседование идти, а у нее из приличного только свитер. Я сказала, пусть у тебя в шкафу посмотрит, вы вроде по размеру похожи. Ну капнула немного чаем, когда пили. Постираешь — и все. Шелк, он же нормально отходит.
— Вы без разрешения копались в моем шкафу?
— Ой, да что ты сразу — без разрешения, — раздраженно отмахнулась Валерия Павловна. — Мы же не чужие. Тебе для племянницы кофточку жалко? У тебя там их полный шкаф, я своими глазами видела.
Юлия так сильно стиснула блузку, что ногти больно впились в ладонь. И дело было вовсе не в ткани, не в пятне и даже не в цене. Дело было в том, что ее пространство, ее вещи, ее труд и ее порядок для этих людей не значили ровным счетом ничего.
— Больше никто из вас не прикасается ни к одной моей вещи, — медленно произнесла она, выделяя каждое слово. — Я ясно сказала?
Валерия Павловна в ту же секунду проснулась окончательно. Она села на диване, поджала губы и приняла вид глубоко оскорбленной женщины.
— Вот полюбуйтесь! — вспыхнула она. — Из-за какой-то тряпки истерику устраивает! Я Андрею всегда говорила: жена у него жадная и заносчивая. Приехали один раз в гости, а нас тут с порога унижают!
Юлия не стала слушать дальше. Она вышла в коридор, швырнула испорченную блузку в корзину для белья и надела строгую белую рубашку. Макияж пришлось делать почти на бегу. Остывший кофе она выпила тремя быстрыми глотками, схватила сумку и с силой захлопнула за собой входную дверь.
День на работе прошел будто сквозь мутное стекло. Квартальный отчет она защитила безупречно: цифры вспоминались автоматически, ответы на вопросы руководства звучали уверенно и точно. Но внутри все еще дрожало от утренней сцены, от чужих рук в ее шкафу, от этого наглого «мы же не чужие».
В обед ей позвонил Андрей.
— Юль, ну зачем ты с утра испортила настроение маме и сестре? — в его голосе звучал укор. — Валерия звонила, чуть не плачет. Говорит, ты на нее накричала из-за какой-то старой кофточки.
— Эта «старая кофточка» стоила половину твоей зарплаты, Андрей, — ледяным тоном ответила Юлия. — Но дело даже не в деньгах. Они полезли в мой шкаф. Они берут мои вещи без спроса. Они ведут себя в моей квартире так, будто хозяйки здесь они, а я у них на подхвате.
— Ну они же извинились…
— Нет. Никто не извинился. Твоя сестра заявила, что я жадная.
— Юль, ну будь мудрее, — вздохнул Андрей. — Валерии тяжело, она одна Марину тянет. В их городе никаких перспектив. Тебе правда так сложно проявить немного гостеприимства? Мы же семья.
— Это твоя семья, Андрей. Не моя. Вечером я хочу вернуться в чистую квартиру. И чтобы мои вещи никто больше не трогал.