Анастасия у нас не из тех, кто дуется. Она ведь мышонок — тихонькая, незаметная. Сидит себе, помалкивает, чай прихлёбывает. Всё как в школьные годы!
За столом нас было четырнадцать. Несколько человек тут же уставились в тарелки. Кто-то изобразил вежливую, неловкую улыбку. Кирилл Храмов молча плеснул себе ещё водки.
Я подняла чашку. Чай давно остыл.
В 2018 году на втором этаже торгового центра «Панорама» начал работать салон меховых изделий. Арендатором значилось ООО «Регал-Мех». Договор заключался на пять лет: сто двадцать квадратных метров, левое крыло второго этажа, ежемесячная плата — сто сорок тысяч гривен.
Документы я подписывала с директором салона, Дмитрием Олеговичем. Солидный мужчина в дорогом костюме, уже немолодой, с аккуратными манерами. Вместе с ним тогда пришла администратор — Оксана Игоревна Кравцова.
Я узнала её мгновенно. Рыжие кудри остались прежними, только цвет теперь явно поддерживался краской. Голос — всё такой же звонкий, самоуверенный, заполняющий собой любое помещение. А вот она меня не узнала. После замужества у меня была другая фамилия — Горелова. Анастасия Горелова. Директор ООО «Панорама Плюс». В арендном договоре фигурировало юридическое лицо, а не моё школьное лицо с последней парты.
Вот уже восемь лет Оксана приходит на работу в моё здание. Каждый день проходит через мой холл, поднимается по моей лестнице на мой второй этаж и продаёт шубы в стенах, которые принадлежат мне. И каждый месяц её директор перечисляет мне сто сорок тысяч гривен за возможность вести там торговлю.
Восемь лет. Один миллион триста сорок четыре тысячи гривен в год. Десять миллионов семьсот пятьдесят две тысячи гривен за весь срок.
А она даже не подозревала об этом.
— Настя, а с личной жизнью-то как? Муж имеется? Дети? — Оксана подперла щёку ладонью и наклонилась ко мне с любопытством хозяйки, заглянувшей в чужую кастрюлю. — Или ты так одна и…
— Муж есть. Сын и дочь.
— О! Ну слава богу! — она облегчённо всплеснула руками. — А я уж решила, что ты совсем одна кукуешь. С твоим-то характером… — Оксана заговорщически подмигнула Юлии Сёминой.
Юлия в ответ не подмигнула.
— Сын чем занимается?
— Учится.
— А дочка?
— Тоже учится.
— Да что ж ты такая! — Оксана театрально откинулась на спинку стула. — Из тебя ведь клещами слово тянуть надо. Ну чисто серая мышь, что тут скажешь. Девочки, вы слышите? Вообще ничего не рассказывает! Будто тайну какую хранит!
Она рассмеялась. Но смех повис в воздухе одиноко. За столом его уже никто не подхватил.
— Оксана, — негромко произнёс Кирилл Храмов. — Хватит. Оставь её в покое.
— Кирилл, да с чего это я должна отстать? — Оксана звонко поставила бокал на стол. — Мы тридцать пять лет не виделись! Я имею право узнать, как живёт моя одноклассница. Что тут такого ужасного?
Она снова повернулась ко мне. В глазах поблёскивало шампанское, щёки раскраснелись. Норковая шуба небрежно висела на спинке стула, почти касаясь пола.
— Настя, ну если честно… Я же вижу, — продолжила она уже тише, но так, чтобы слышал весь стол. — Свитер простенький, украшений никаких, маникюра нет… У тебя ведь… ну… с деньгами-то нормально? Если что, я могу подсобить. У нас в салоне уборщица требуется. Или можно на кассу попробовать. Я поговорю, замолвлю словечко. Ты же меня знаешь, я такими вещами не брезгую.
Тишина упала на стол тяжёлой крышкой. Даже приборы перестали звякать о тарелки.
Екатерина Тёткина осторожно положила ладонь мне на плечо. Татьяна Воронова опустила взгляд. Кирилл Храмов медленно поставил рюмку и посмотрел на Оксану так, будто та при всех ударила маленького ребёнка.
Уборщица.
Она предложила мне место уборщицы. В моём собственном торговом центре. При четырнадцати людях, которые помнили меня ещё девочкой. В кафе, пропахшем оливье, жареным мясом и недорогим шампанским.
И самое поразительное — Оксана была совершенно искренней. Она правда считала, что проявляет участие. Что совершает доброе дело. Что протягивает руку несчастной серой мышке в старом свитере, которая сидит в углу и пьёт остывший чай.
В груди у меня что-то дрогнуло. Это была не обида. И не злость. Скорее ощущение, будто долго натянутая струна наконец не выдержала и со звоном лопнула.
Тридцать пять лет. Семь школьных лет насмешек. Двадцать восемь лет молчания. И теперь — за этим столом, в этом кафе, при всех этих людях — она предлагает мне пойти мыть полы. В здании, которое принадлежит мне.
Мои пальцы сами нашли в сумке визитницу. Тёмно-синяя кожа, аккуратная строчка по краю. Михаил подарил её мне на пятидесятилетие.
Я могла бы промолчать. Молчать я умею прекрасно. Тридцать три года в бизнесе научили меня различать, когда лучше не произносить ни слова, а когда молчание уже становится лишним.
Сейчас было именно это «когда».
— Оксана, — сказала я негромко.
Без улыбки. Спокойно.
— Ты сказала, что работаешь в «Панораме»?
— Да! — она тут же выпрямилась, явно довольная, что разговор снова вернулся к ней. — Администратором в меховом салоне. Уже восемь лет. Меня там все знают!
— В той самой «Панораме», что на Заводской, двенадцать?
— Ну да, — Оксана нахмурилась. — А что?
Я раскрыла визитницу, вынула одну карточку и положила её перед Оксаной на стол. Аккуратно. Лицевой стороной вверх. Белый плотный картон, тиснение, строгий шрифт.
За столом снова стало тихо.
Оксана опустила глаза. Следом за ней вниз посмотрели все.
На визитке было напечатано:
ООО «Панорама Плюс»
Горелова Анастасия Викторовна
Генеральный директор и учредитель
ТЦ «Панорама», ул. Заводская, 12
Оксана прочитала. Потом подняла на меня глаза. Снова посмотрела на карточку, будто буквы могли внезапно сложиться во что-то другое. И опять уставилась на меня.
— Это… что такое?
— Моя визитка, — ответила я всё тем же ровным голосом, каким двадцать минут назад сказала ей «привет».
Оксана несколько раз моргнула и наконец выдохнула.
