Просчёт заключался совсем в другом: Мария почему-то решила, что слова Алексея, сказанные родным, хоть как-то повлияют на их поступки.
Она просто не приняла в расчёт Наталью Сергеевну.
Утро выдалось по-настоящему сентябрьским — тихим, серым, с мягким шорохом дождя за стеклом. В квартире стоял тёплый запах свежего кофе и ванили: накануне вечером Мария испекла торт. Сама, впервые за несколько лет. Ей хотелось, чтобы этот день получился именно таким, каким она его представляла: спокойным, тёплым, только для них двоих.
Алексей ещё спал, когда она аккуратно раскладывала тарелки на столе и думала о том, как редко им удаётся иметь хотя бы один день, который никто не пытается отнять.
Подарок ждал своего часа на комоде, спрятанный под плотной обёрточной бумагой. Это были хорошие часы — те самые, на которые Алексей заглядывался ещё весной, а потом перестал о них упоминать, потому что решил: слишком дорого. Мария запомнила. Она вообще запоминала такие вещи — даже те, о которых другие давно забывали.
Около половины одиннадцатого Алексей появился на кухне. В старой домашней футболке, сонный, с растрёпанными волосами, он остановился в дверях и улыбнулся.
— Как вкусно пахнет.
— С днём рождения, — сказала Мария и шагнула к нему навстречу.
Они завтракали долго, никуда не спешили, болтали о пустяках, смеялись над чем-то незначительным. Потом Алексей развернул подарок. Несколько секунд он просто молча держал часы в руках, и по его лицу Мария поняла: она попала точно.
И в этот момент в квартире прозвенел звонок.
Мария медленно поставила чашку на стол.
— Ты кого-нибудь ждёшь?
Алексей покачал головой, но в его взгляде на мгновение мелькнуло нечто такое, что она не успела ни уловить, ни объяснить себе.
Она пошла к двери.
На площадке стояли все трое. Наталья Сергеевна — с дорожной сумкой и тем самым выражением лица, с каким люди заранее уверены, что одним своим появлением делают вам великое одолжение. Рядом — Дарья, нагруженная пакетами из супермаркета; Мария ещё не видела, что внутри, но уже почти физически почувствовала грядущие хлопоты. Чуть позади стоял Дмитрий — без своей «знакомой», зато с рюкзаком, в который, при должном упорстве, можно было бы запихнуть всю его прежнюю жизнь.
— Сюрприз! — торжественно объявила Наталья Сергеевна, будто открывала праздничную программу.
Мария смотрела на них одну секунду. Может, две. Внутри что-то холодно тронулось с места, как тяжёлая льдина ранней весной. И она услышала собственный голос — спокойный, ровный, неожиданно твёрдый:
— А мы разве приглашали вас сегодня?
После этого она закрыла дверь.
Несколько мгновений Мария стояла в прихожей и слушала тишину за дверью. Тишина была такая густая, что сквозь неё отчётливо слышался дождь за окном.
Потом она разорвалась.
— Это что сейчас было?! — голос Натальи Сергеевны взлетел до той опасной высоты, после которой обычно начинается буря. — Лёшенька! Алёша! Твоя жена нас за дверь выставила! Мы к тебе с открытым сердцем, с подарками, всю ночь в поезде тряслись, а она захлопнула дверь прямо перед нами!
— Мам, не ори на весь подъезд, — недовольно, но тише сказала Дарья.
— А что мне теперь, молчать?! Мы хотели человеку праздник устроить!
— Он вообще-то сказал, чтобы вы не приезжали, — заметил Дмитрий, и в его словах даже прозвучала попытка здравого смысла, но она тут же утонула в общем шуме.
Алексей вышел из кухни. Он смотрел на Марию. Мария — на него.
— Ты сейчас впустишь их? — спросила она негромко.
Без угрозы. Без нажима. Просто хотела услышать ответ.
Алексей опустил взгляд на часы, которые всё ещё держал в руках.