— Какой еще единственный? — перебила я, не дав ему развернуться. — Твоя мать рыдала, у нее «давление», Дарья билась в припадке — и ты решил, что проще вытащить из нашей подушки безопасности сорок тысяч гривен? Чтобы они два месяца изображали приличную семью с профессиональной няней?
Денис судорожно провел ладонью по лицу.
— Я думал, так всем будет спокойнее. Они наймут человека, тебя больше не будут дергать. Я хотел защитить нас от постоянных скандалов.
— Нас? — я коротко, зло усмехнулась. — Ты взял деньги, которые мы откладывали на досрочное закрытие ипотеки. Там была и моя часть. И ты, не сказав мне ни слова, перевел их своей сестре, которая годами не желает отвечать даже за собственную жизнь.
— Я отдам, слышишь? — он заговорил быстро, сбивчиво, уже не глядя мне в глаза. — Возьму дополнительные часы, найду подработку, буду выходить в выходные. Алёна, я верну все до последней гривны, обещаю.
В ту ночь я легла не в спальне, а на диване в гостиной. Внутри будто выключили свет. Ни злости уже не осталось, ни слез — только пустота и ясное понимание: в этой семье мои границы, мои планы и моя безопасность всегда будут стоять где-то после чужих истерик.
Но самое неприятное открылось позже.
В пятницу, в тот самый день, когда Валентина Сергеевна якобы должна была срочно попасть к кардиологу, а Дарья из-за этого требовала, чтобы я забрала детей, мне утром позвонили из транспортной компании. Нужно было забрать оригиналы договоров. Их офис оказался буквально в соседнем доме от свекрови.
Я освободилась раньше, чем рассчитывала, и вдруг решила зайти к Валентине Сергеевне. Не могу объяснить, что именно меня подтолкнуло. Наверное, то самое чувство, когда внутри уже все знает, а голова еще пытается спорить. Хотелось хотя бы увидеть эту чудесную няню, ради которой из нашего бюджета исчезли сорок тысяч гривен.
Я нажала на звонок. За дверью долго не было никакого движения. Потом послышались шаги, щелкнул замок, и на пороге возникла свекровь — в выцветшем домашнем халате, с полотенцем, накрученным на мокрые волосы.
— Алёна? — она растерянно заморгала. — Ты что здесь делаешь? У тебя же рабочее время.
— Документы рядом забирала, — спокойно сказала я и, не дожидаясь приглашения, прошла в прихожую, слегка отодвинув ее плечом.
Из комнаты доносились визг племянников и громкий телевизор. Никакой чужой женщины, никакой «профессиональной няни» слышно не было.
— А где же ваша помощница, Валентина Сергеевна? — спросила я, оглядывая коридор. — И что стало с срочным приемом у кардиолога?
Свекровь засуетилась, попыталась встать так, чтобы закрыть мне проход на кухню. Только поздно.
За столом сидела Дарья. В шелковой пижаме, с кружкой капучино перед собой. Рядом был раскрыт ноутбук, на экране шла очередная серия турецкого сериала.
— Ой… — выдохнула она и застыла с печеньем в пальцах.
Я несколько секунд молча смотрела на нее, чувствуя, как отдельные куски наконец складываются в цельную картину.
— Вижу, стажировка в солидной компании проходит очень напряженно, — произнесла я ровным, холодным голосом. — Так где няня, за которую мы заплатили сорок тысяч гривен?
Валентина Сергеевна поняла, что спектакль провалился. Выпрямилась, поджала губы и моментально сбросила с себя образ растерянной больной женщины.
— А зачем нам чужая тетка в квартире? — высокомерно бросила она, скрестив руки на груди. — Я и сама с родными внуками посижу. Деньги нам нужнее. Дарье надо вещи купить, зубы наконец сделать. Это, между прочим, деньги моего сына. Он своей семье помог.
— А работа? — я перевела взгляд на Дарью.
Та даже не смутилась. Сделала глоток кофе и дерзко пожала плечом.
— Да не было никакой работы. Просто Денис жадный. Пока его к стенке не прижмешь, ничего не даст. А нам тоже на что-то жить надо.
Вот и все. Никакой няни. Никакой стажировки. Никакого кардиолога. Просто аккуратно разыгранная сцена с давлением, слезами и «безвыходным положением», чтобы вытянуть из нас крупную сумму. И мой муж в эту дешевую постановку поверил.
Я достала телефон, не сказав больше ни слова. Сфотографировала Дарью в пижаме за столом, с капучино, печеньем и сериалом на экране. Затем отправила снимок Денису и подписала: «Твои сорок тысяч гривен ушли на кофе и сериалы. Няни нет. Работы тоже нет».
В тот же день я заехала в банк. С общего счета сняла ровно половину оставшихся денег и перевела их на свою личную карту.
Вечером дома нас ждал разговор, после которого уже ничего не могло быть прежним. Денис сидел на краю дивана серый, как стена. Раздавленный, растерянный, будто из него вынули все силы. Мать и сестра даже не попытались нормально объясниться. По телефону они только заявили, что он им «до конца жизни обязан».
— Алёна, прости, — глухо сказал Денис, сжимая голову руками. — Я был полным идиотом. Я подам на них в суд. Я заставлю их вернуть деньги.
— Не заставишь, Денис, — жестко ответила я. — Ты сам перевел им эту сумму. Добровольно. Но дело уже не только в деньгах. Ты решил закрыть их проблемы за счет моей безопасности и наших общих планов. С этого дня общего бюджета у нас нет.
На развод я тогда не подала. Не в тот же вечер. Но прежняя наивность рассыпалась так, что осколки врезались внутрь. Мы разделили счета. Ипотеку теперь оплачиваем строго пополам — гривна в гривну. Валентину Сергеевну и Дарью я заблокировала во всех мессенджерах. И на их пороге меня больше не будет никогда.