За соседским забором вдруг стих триммер: его назойливое жужжание оборвалось так резко, будто и чужой человек почувствовал, что сейчас лучше не шуметь. Над участком разлилась такая тишина, что стало слышно, как где-то в листве щёлкнула сухая ветка.
Дмитрий подавился дымом, закашлялся и вытаращился на Ольгу с оскорблённым видом.
— Ты это сейчас серьёзно? — возмутился он. — Ведро помидоров для родного брата мужа пожалела? Мы бы, между прочим, и сами купили, не обеднели бы. Просто мама сказала, что у вас тут всё пропадает, урожай девать некуда!
— У меня ничего не пропадает, — отчётливо, почти по слогам произнесла Ольга. — Я встаю в пять утра, чтобы включить полив. Я сама возилась с этой землёй, подкармливала, рыхлила, спасала кусты от фитофторы, обрывала пасынки. А ты, Дмитрий, пока я тут спину гнула, спокойно дрых до обеда в своём отдельном доме.
Лицо Татьяны Сергеевны налилось тёмным румянцем. Задуманный ею лёгкий поход за чужим урожаем, который должен был пройти быстро и без лишних разговоров, явно срывался. Она резко развернулась к старшему сыну, всё это время стоявшему чуть в стороне и нервно мявшему в руках шнур от газонокосилки.
— Алексей! — рявкнула она тем самым властным голосом, которым привыкла ставить всех на место. — Ты чего стоишь как чужой? Ты позволишь своей жене так разговаривать с матерью? Она нам с братом родным куском хлеба попрекает! Уже и на участок зайти нельзя!
Алексей медленно выдохнул. Сначала он посмотрел на мать — женщину, которая всю жизнь считала его обязанным подчиняться без споров. Потом перевёл взгляд на брата, привыкшего брать готовое и не задаваться вопросом, кто за это заплатил трудом. И только после этого посмотрел на Ольгу.
Его взгляд задержался на её руках. Загорелых, сухих, обветренных, с коротко срезанными ногтями, возле которых въелась тёмная земля — такая, что не берут ни мыло, ни щётка. Он вспомнил, как Ольга уставшая плакала вечерами, когда они только приводили этот участок в порядок. Как отказывали себе в лишних покупках, чтобы купить крепкие саженцы. Как он сам сорвал спину, перетаскивая щебень для дорожек, по которым сейчас так уверенно, будто у себя дома, расхаживала его мать.
В памяти всплыл и тот кухонный вечер, когда Татьяна Сергеевна объявила о дарственной. Тогда он проглотил обиду, едкую и тяжёлую, потому что повторял себе: «Мать лучше знает», «с роднёй не воюют». Только теперь эти оправдания показались ему жалкими.
— Мам, — голос у Алексея сперва вышел сиплым. Он кашлянул и уже твёрже добавил: — Ольга права.
Татьяна Сергеевна дёрнулась, словно получила пощёчину.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что Ольга права, — повторил Алексей, отпустил провод газонокосилки и подошёл к жене. Он встал рядом, плечом к плечу. — Вы приехали с пустыми мешками за тем, что уже выросло. Но ни ты, ни Дмитрий даже пальцем не пошевелили, чтобы этот урожай появился.
— Алексей, сынок, ты себя слышишь? — свекровь схватилась за грудь. — Я мать твоя! Как ты можешь такое говорить? Это она тебя накрутила! — Татьяна Сергеевна резко ткнула пальцем в сторону невестки. — Из-за какого-то пучка зелени мужа против семьи настроила!
— Дело не в зелени, мам, — устало ответил Алексей. — И не в помидорах. Дело в том, как вы ко всему относитесь. Пока дача считалась общей, мы там работали без выходных. А когда она стала Дмитрия, вы решили, что мы всё равно обязаны вас снабжать — только уже с нашего участка.
Дмитрий с презрением сплюнул прямо на плитку. Ольга едва заметно напряглась: внутри у неё всё вскипело от этого хамства.
— Да брось ты, Лёха, — протянул он насмешливо. — Развёл тут разговоры про справедливость. Можно подумать, мы у вас состояние требуем. Мать лечо захотела закрыть, а я картошку почти не ем. Очень нам нужны ваши овощи. Мы по-родственному приехали — помочь урожай собрать, чтобы вам же легче было.
— Помочь собрать в свои мешки и увезти? — Ольга не удержалась и коротко рассмеялась, но смех вышел горьким. — Спасибо, Дмитрий. Мы уж как-нибудь сами справимся с такой страшной нагрузкой.
Татьяна Сергеевна поняла, что жалость здесь больше не сработает. С её лица мгновенно сошла вся показная мягкость, губы сжались в тонкую недовольную линию.
— Ах вот как, — процедила она, выпрямляясь. — Значит, решили с матерью счёты свести? Небось зависть покоя не даёт, что Дмитрию дом достался, а вам пришлось в этой глуши землю покупать?
— Зависть? — Ольга даже растерялась от такой логики. — Татьяна Сергеевна, собственник по закону несёт расходы и ответственность за своё имущество. Вы оформили дачу на Дмитрия — значит, теперь он должен платить налоги, взносы в товарищество, косить траву, чтобы соседи не жаловались на заросли и пожарную опасность, чинить крышу, ремонтировать теплицу. А если судить по его словам про разбитую теплицу и землю, в которую лопата не входит, ваш щедрый подарок скоро окончательно развалится. И мы к этому не имеем никакого отношения. Мы свободны.