В какой-то момент Наталье и правда почудилось, будто годы откатились назад. Будто она снова та самая девчонка без расписания кормлений, без детских капризов, без бесконечных ночных подъёмов. Словно её жизнь не сузилась до роддома, каш, подгузников и постоянного недосыпа.
Бокалы наполнялись один за другим почти незаметно. Кальян приносили новый: сначала, кажется, с мятой, потом с виноградом, а потом Наталья уже перестала различать вкусы. Она болтала без остановки, перебивала, смеялась так звонко, как давно себе не позволяла, и совершенно не уследила, как за стеклом ресторана сгустилась темнота, а на экране телефона высветилось десять вечера.
— Ну что, ещё по одной? — протянула Валерия, уже заметно заплетая языком.
Наталья моргнула, попыталась сфокусироваться на цифрах и вдруг вспомнила про дом.
— Мне надо ехать, — сказала она и поднялась из-за стола, но пол под ногами будто слегка поплыл. — Полина…
— Ой, перестань, — отмахнулась Валерия. — У тебя муж дома. Посидит с ребёнком, ничего с ним не случится. Даже полезно будет.
Эта мысль показалась Наталье неожиданно справедливой. Андрей ведь действительно отец. И Полина уже не младенец. А она сама, Наталья, разве не заслужила хотя бы ещё немного времени без кастрюль, игрушек и вечного «мама»? Ещё полчаса — это ведь не преступление.
Она снова опустилась на стул.
Когда Наталья всё-таки поехала домой, метро уже не работало. Ноги слушались плохо, поэтому пришлось вызвать такси. В салоне машины её почти сразу затошнило. Она прижала ладонь к губам и отвернулась к окну, надеясь, что водитель ничего не заметит. В висках гудело так, будто рядом работала огромная электрическая подстанция.
— Девушка, приехали, — наконец сказал водитель.
Она выбралась наружу, цепляясь за дверцу, и кое-как поднялась на свой этаж. Больше всего Наталья сейчас хотела, чтобы Полина уже спала. На телефоне было без нескольких минут двенадцать.
Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял Андрей — в одних трусах, с перекошенным от злости лицом.
— Ты вообще в себе? — вместо приветствия бросил он. — Почти полночь! Я тебе раз сто звонил!
— Я не слышала… — Наталья шагнула в прихожую и едва не растянулась, споткнувшись о коврик.
Андрей прищурился.
— Ты пьяная?
— Мне… мне нехорошо, Андрюш, — она схватилась за стену. — Полина что, ещё не уснула?
Полина действительно не спала. Она сидела в большой комнате прямо на полу, среди кукол, кубиков и перевёрнутых коробок, и смотрела мультфильм на планшете.
— Я не могу её уложить! — сорвался Андрей. — Она тебя ждёт, понимаешь? Со мной не хочет! Ты вообще головой думаешь? О ребёнке вспоминаешь хоть иногда? Ты алкоголичка, Наталья. Самая настоящая! Чему ты её научишь? Шляться по кафе и напиваться?
— Андрей, пожалуйста, тише, — Наталья прижала пальцы к виску. Его голос буквально резал голову. — Просто уложи её, прошу. Мне очень плохо. Меня сейчас вырвет.
— Да плевать мне, как ты себя чувствуешь! — рявкнул он. — Ты себя со стороны видела? Ты выглядишь как последняя… — он оборвал фразу, заметив, что дочь смотрит в их сторону. — Всё. Я звоню маме.
— Зачем? — Наталья с трудом повернулась к нему.
— Затем, что завтра мне на смену. А оставлять ребёнка с тобой в таком состоянии я не собираюсь.
Он схватил телефон и начал набирать номер. Наталья осталась стоять посреди прихожей, ощущая одновременно стыд, злость и какую-то детскую беспомощность. Она понимала, что выглядит ужасно, но не могла подобрать слов, чтобы объяснить: она не хотела доводить до этого. Она просто хотела немного выдохнуть. Выпить воды. Лечь. Исчезнуть под одеялом. Она не собиралась становиться той, кем её только что назвали.
— Мам, привет, — голос Андрея мгновенно изменился, стал мягким и почти приторным. — У нас тут проблема. Наталья пришла никакая, пьяная. Сможешь утром зайти и посидеть с Полиной? Мне на работу, а её одну с ребёнком оставлять страшно. Да, конечно. Спасибо. Давай.
Наталья смотрела на него и в какой-то момент почувствовала, как внутри поднимается крик. Но сил кричать не было. Комната шаталась, стены будто съезжали вбок, и она боялась просто рухнуть на пол.
Не сказав больше ни слова, Наталья прошла в ванную, закрыла дверь и медленно сползла по стене на холодную плитку. Обняв колени, она сидела там, пока за дверью Андрей резко и раздражённо что-то говорил Полине. Потом его голос стал тише, послышались шаги, хлопнула дверь детской.
И Наталью наконец вырвало.
Утром её выдернул из тяжёлого сна звук открывающейся входной двери. Она лежала в спальне на кровати и совершенно не помнила, как добралась туда из ванной. Голова раскалывалась так, что даже открыть глаза казалось подвигом.
— Наталья, ты где? — раздался из прихожей голос свекрови, Татьяны Павловны.
Наталья тихо застонала и натянула одеяло почти до носа.
— Наталья, я к тебе обращаюсь.
Через несколько секунд Татьяна Павловна вошла в спальню. Вместе с ней в комнату проник привычный запах валерьянки и резких духов. Свекровь опустилась на край кровати и посмотрела на невестку так, словно перед ней лежала не уставшая женщина, а преступница, пойманная на месте.
— Ну и как тебе не совестно?
— Татьяна Павловна, мне правда очень плохо…
— Ей плохо, — холодно повторила свекровь. — А Полине, по-твоему, было легко?