Так что с завтрашнего утра вводим новую семейную программу: лечебное голодание. Говорят, между прочим, организм после него молодеет.
Дмитрий перевел взгляд с раскрытого пустого кошелька жены на дочерей, которые смотрели на него с выражением обреченных узниц, а потом — на календарь.
— Две недели? — глухо уточнил он. — И что, все это время на одной воде?
— Почему сразу на воде? — Анна пожала плечами. — Соль у нас еще осталась. Лавровый лист тоже где-то был. Можно приготовить авторский суп под названием «Весенний сквозняк».
Тут Дмитрий окончательно сдался. Видимо, перспектива хлебать «Весенний сквозняк» из тарелки начисто стерла из его воображения блестящий силуэт будущей машины. Он медленно сунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда толстый конверт.
— Хватит, — выдохнул он. — Опыт завершен. Вот деньги. Анна, сходи в магазин. Нет, лучше езжайте все вместе. Купите… да купите уже нормальной еды. Колбасу, сыр, мясо. И эти… туфли для нашей любительницы шпилек.
— А как же неприкосновенный запас? — Анна выразительно приподняла бровь. — А как же мечта о новом автомобиле с кожаным салоном?
— Обойдусь пешком! — сорвался Дмитрий. — Зато я больше не увижу картошку с луком. Она мне уже по ночам снится. Будто я сам стал колорадским жуком и меня со всех сторон окружили ведра с очистками.
Анна взяла конверт, не торопясь пересчитала купюры и кивнула.
— Вот теперь разговор пошел разумный. Девочки, собирайтесь. Едем в торговый центр. Сначала закрываем вопрос с туфлями, потом — продуктовый отдел.
Дочери взвизгнули так, будто им объявили путевку на море, и умчались переодеваться. Анна осталась с мужем на кухне, подошла к нему и мягко коснулась ладонью его плеча.
— Дмитрий, экономия — вещь полезная. Но дом нельзя строить на фундаменте из пустой овсянки. Понимаешь?
— Понимаю, — проворчал он, уже доедая найденную в глубине шкафа сушку, которую Анна когда-то спрятала на крайний случай. — Ты у меня, Анна, конечно, стратег. Полководец в домашнем халате.
— Я не полководец, — усмехнулась она. — Я просто женщина, которая знает, сколько сегодня стоит килограмм говядины. Иди переодевайся. Поедем спасать нашу семейную цивилизацию.
Вечер прошел почти празднично. В духовке аппетитно шкворчало мясо, Дарья гордо вышагивала по коридору в новых туфлях, словно по подиуму, а Виктория с таким наслаждением ела обычный йогурт, будто перед ней был ресторанный десерт. Дмитрий устроился в кресле, включил телевизор и выглядел человеком, совершившим трудный, но благородный поступок. На первый взгляд казалось, что мир, порядок и сытость наконец вернулись в их квартиру.
Но спокойствие продлилось недолго.
Анна разбирала пакеты, раскладывала покупки по полкам и вдруг заметила бумажку, выпавшую из кармана Дмитриевой куртки, когда она вешала ее на крючок. Это оказался чек. На нем было напечатано: «Внесение залога за бронирование…»
Она вчиталась внимательнее — сначала в название организации, потом в сумму, потом в строчку с назначением платежа. Лицо ее медленно изменилось. Нет, к автосалону эта бумажка не имела ни малейшего отношения.
— Дмитрий! — позвала она из кухни таким тоном, от которого у мужа обычно начинал нервно подергиваться правый глаз. — Будь добр, подойди сюда.
Он появился на пороге не сразу. Вид у него был настороженный.
— Объясни мне, пожалуйста, — Анна подняла чек двумя пальцами, будто это была улика, — что означает «бронирование участка» в садовом товариществе «Ветеран-3»? И почему платеж оформлен вчера?
Дмитрий застыл в дверях кухни и по лицу его было видно: мозг срочно перебирает все возможные оправдания, но ни одно не выглядит достаточно правдоподобным.
— Что молчите, Дмитрий Павлович? — Анна помахала перед ним чеком, как арбитр карточкой на поле. — «Ветеран-3» — это что у нас такое? Санаторий для людей, переживших овсяную диету? Или тебе показалось мало одной дачи, которую мы десять лет никак до ума не доведем, и ты решил немедленно расширить семейные владения до размеров старинного поместья?
Дмитрий смялся, переступил с ноги на ногу и выглядел так, будто его застали ночью у холодильника с чужим тортом.
— Анна, ты просто не так поняла. Это вложение. Участок прямо у речки, место отличное, рыбалка там — мечта. Мужики на работе сказали, через год цена вырастет в два раза. Я только залог оставил, чтобы его никто не перехватил.
— Рыбалка, значит, — Анна села на табуретку и медленно налила себе чай. — Пока я высчитывала, сколько заварки можно положить в чашку, чтобы мы дожили до твоей сказочной машины, ты тайком бронировал какие-то заболоченные сотки под Киевом? Пока девочки мечтали о нормальном ужине, ты уже, наверное, мысленно червей на крючок насаживал?
— Да не тайком! — возмутился Дмитрий, вдруг почувствовав почву под ногами. — Я же для семьи стараюсь. Машина — это железка. Сегодня новая, завтра ржавеет. А земля — она навсегда. Посадим там сад. Яблони, груши…
— И хрен, — сухо добавила Анна. — Его мы потом будем доедать без соли, если ты еще куда-нибудь внесешь залог. Дмитрий, у тебя в кошельке ветер гуляет, ты уже у собственного желудка в долг берешь, а туда же — землевладелец. Где ты собирался взять оставшуюся сумму? Опять мысленно залез в мою зарплату?
В кухню заглянула Дарья, причем на одной ноге у нее красовалась новая туфля, а вторая оставалась босой.
— Пап, а этот ваш «Ветеран-3» далеко? Там интернет вообще ловит? Если связи нет, я в ваш сад поеду только под наркозом.
— Дарья, иди и примеряй вторую туфлю, — отрезала Анна, не сводя глаз с мужа. — Папа сейчас будет рассказывать, как он собирается одновременно владеть усадьбой и не иметь долгов за квартиру.
Дмитрий тяжело опустился на стул напротив жены, выдохнул и машинально поправил очки.