И Анна прекрасно понимала, что за этой «целью» у мужчины обычно скрывается нечто внушительное, сверкающее и обязательно на колесах. А вот женская цель куда приземленнее: проследить, чтобы это самое сверкающее чудо не выело семейный холодильник до последней морковки еще до того, как появится во дворе.
В тот же вечер Анна начала действовать. Первый удар по привычному комфорту был нанесен почти незаметно: вместо мягкой туалетной бумаги с запахом ромашки в ванной появился суровый рулон, по ощущениям подозрительно похожий на наждачку.
— Анна, это вообще что такое? — донесся из санузла возмущенный голос Дмитрия.
— Антикризисная версия, — спокойно отозвалась она из комнаты. — Две гривны за рулон. Экономия должна быть не на словах, а на деле. Между прочим, раньше люди и газетами обходились. Хочешь — найду тебе старую подшивку, будет полное погружение в атмосферу разумного потребления.
Дмитрий вышел с таким выражением лица, будто его только что предали самые близкие люди. Однако спорить не стал. Видимо, где-то в его воображении уже урчал мотор будущего автомобиля, и этот сладкий звук заглушал любые бытовые неудобства.
К середине мая обстановка в квартире стала ощутимо напряженной. В кухне постоянно пахло вареным луком, хотя Анна отлично знала: муж этот запах терпеть не может. Но она упорно добавляла лук в овощное рагу, объясняя это просто: «для объема». А еще по дому тянуло хозяйственным мылом. Порошок с ароматом «горной свежести» закончился, а покупать новый Анна почему-то не торопилась.
В субботу утром Дмитрий, роясь в шкафу, раздраженно спросил:
— Анна, ты не видела мои серые брюки?
— Видела, — невозмутимо ответила она. — Они в корзине для стирки.
— Так постирай.
— Не могу.
— Это еще почему?
— Вода по счетчику, порошок теперь предмет роскоши. Жду, пока наберется полная машинка вещей одного оттенка. Думаю, дня через четыре можно будет запускать.
— Анна, это уже не экономия, а издевательство! — не выдержал Дмитрий. — Я хожу в рубашке, будто ее корова жевала, питаюсь какой-то зеленью, а теперь еще и брюки надеть не могу?
Анна отложила вязание, подняла на него ласковый, почти материнский взгляд и мягко произнесла:
— Дмитрий, дорогой мой, мы ведь движемся к твоей мечте. Ты откладываешь деньги? Откладываешь. Семью на свои средства я тяну? Тяну. Тогда в чем вопрос? Если нынешний порядок тебя не устраивает, ты в любой момент можешь открыть свою неприкосновенную заначку.
— Нет! — упрямо отрезал он. — Я мужчина или кто? Сказал, что коплю, значит, буду копить.
«Мужчина», — мысленно усмехнулась Анна. — «Особенно когда к мечте удобно ехать за чужой счет».
В воскресенье нагрянула свекровь — Елена Викторовна. Женщина она была решительная, из тех, кто не только остановит коня на скаку, но еще и объяснит ему, в чем именно он был неправ.
— Аннушка, ты что-то совсем исхудала, — заметила она, усаживаясь за стол. — И Дмитрий у тебя какой-то серый. Чем вы тут питаетесь?
— Финансовой дисциплиной, Елена Викторовна, — улыбнулась Анна. — Дмитрий решил, что теперь семья живет исключительно на мою зарплату. Так что у нас сегодня чай и сухарики. Сухари домашние, между прочим: из хлеба, который не успели доесть.
Свекровь внимательно посмотрела на сына. Тот как раз пытался незаметно выудить из вазочки уже третий сухарик.
— Дима, ты это серьезно? — спросила она, прищурившись.
— Мам, ну капитал же надо формировать, — пробормотал он. — Времена сейчас непростые, все нестабильно.
— Времена всегда непростые, — резко сказала Елена Викторовна. — А совесть у человека должна быть величиной постоянной. Анна, давай список продуктов. Пойдем с Димочкой в магазин.
Дмитрий заметно оживился. В его глазах мелькнула надежда: сейчас мама достанет пенсионную карточку, и в доме наконец-то случится праздник желудка. Но Анна этот маневр предугадала заранее и тут же вмешалась:
— Ой, Елена Викторовна, не нужно. У нас же режим. Дмитрий сам сходит. Он как раз собирался купить кое-что для хозяйства.
Она протянула мужу бумажку. В списке значились: лампочки, мусорные пакеты, мыло и средство для унитаза.
— А еда? — едва слышно спросил Дмитрий.
— Еда в перечень не включена, — таким же шепотом ответила Анна. — Это базовые нужды.
Елена Викторовна, наблюдая за этим домашним спектаклем, только фыркнула.
— Ну ладно, строители личного капитала. Пойду я от вас, а то у меня от одного вида вашего чая с сухарями изжога начинается.
Развязка случилась в следующую пятницу. Анна вернулась с работы и сразу почувствовала: на кухне назрел бунт. Дочери сидели за столом с мрачными лицами, а Дмитрий стоял перед распахнутым холодильником. Внутри сиротливо красовались банка горчицы и половинка луковицы — больше там не было ровным счетом ничего.
— Мама, так дальше жить невозможно! — первой не выдержала Виктория. — Я сегодня в университете чуть не свалилась в обморок. У всех нормальные перекусы, а у меня бутерброд с кабачковой икрой. Надо мной уже смеются!
— А мне туфли нужны! — тут же подхватила Дарья. — Завтра последний день скидки. Если мы их не купим, я на выпускной пойду разве что босиком!
Анна молча сняла плащ, подошла к столу и положила перед ними раскрытый пустой кошелек.
— Всё, мои дорогие, — спокойно сказала она. — Деньги закончились. До следующей зарплаты еще две недели.