— С этого дня, Анна, в нашей семье вводится строгий режим экономии, — торжественно объявил Дмитрий, отодвигая от себя тарелку, еще недавно доверху наполненную картофельным пюре и гуляшом. Теперь на ней сиротливо блестели только следы подливы. — Мою зарплату больше не трогаем. Это неприкосновенный запас. Наш финансовый фундамент. А жить будем на твои деньги.
Анна, за двадцать пять лет брака изучившая мужа лучше, чем инструкцию к старой стиральной машине, даже бровью не повела. Она неторопливо доела кусочек хлеба, смахнула со скатерти крошки и внимательно посмотрела на супруга. За окном вовсю хозяйничал май: черемуха уже осыпалась, сладкий запах тянуло в кухню, а у Дмитрия, судя по выражению лица, в голове как раз распускался очередной грандиозный план.
— Интересно, — спокойно уточнила Анна, протирая стол влажной тряпкой, — а вот этот гуляш, который ты только что уничтожил с таким аппетитом, мы теперь на какие средства покупать будем? На мою библиотечную зарплату? Или ты предлагаешь всей семье перейти на солнечный свет, воздух и фотосинтез? В принципе, май, тепло, витамин D бесплатный.
— Не надо передергивать, — Дмитрий поправил очки с таким видом, будто только что вывел формулу всемирного тяготения к чужому кошельку. — Я все просчитал. На твои деньги базовые нужды мы закроем. А мои двадцать тысяч гривен в месяц — это за год уже двести сорок тысяч. Плюс премии. Если не разбрасываться, к следующему лету можно будет или машину обновить, или дачу наконец довести до ума.
— Дачу достроить — дело хорошее, — согласилась Анна. — Только я переживаю, что при таком питании ты до следующего лета можешь не дожить.
Из прихожей донесся шум, стук обуви и голоса. Это домой вернулись те самые «базовые потребности» в человеческом виде — две дочери. Старшая, Виктория, уже заканчивала второй курс университета и считала себя почти состоявшейся взрослой женщиной. Младшая, Дарья, готовилась к выпускным экзаменам, что на практике выражалось в постоянных набегах на холодильник и жалобах, что ей «катастрофически не в чем идти на бал».
— Мам, ты бы видела туфли в торговом центре! — Дарья ворвалась на кухню прямо в кроссовках. — Кожаные, на тонком каблуке, просто мечта. Всего три тысячи двести гривен. Пап, дашь?
Дмитрий многозначительно кашлянул и выпрямился.
— К маме, Дарочка. Все финансовые вопросы теперь решает мама. Я человек ограниченный обязательствами, я откладываю.
Анна перевела взгляд с дочери на мужа, потом на пустую кастрюлю у плиты. В голове мгновенно щелкнул внутренний калькулятор — за годы семейной жизни он работал точнее любого банковского приложения. Коммуналка и квартира — около двух тысяч восьмисот. Интернет, мобильная связь — еще тысяча двести. Проезд, обеды девочкам, бытовая мелочь, продукты… После всех этих простых подсчетов от ее зарплаты оставалось примерно на пачку соли и оптимизм по акции.
— Ясно, — коротко сказала Анна. — Копи, Дмитрий. Только, пока будешь копить, постарайся не забыть, как выглядит колбаса.
На следующее утро день начался не с кофе и не с привычного запаха жареных яиц, а с проверки холодильника. Дмитрий, привыкший, что по утрам его встречает яичница с беконом или хотя бы бутерброды с сыром, обнаружил на полке маленькую кастрюльку с овсянкой, сваренной на воде.
— Ань, а сыр где? — раздалось из кухни с явным недоверием.
— Сыр теперь продукт праздничный, — ответила Анна из спальни, застегивая юбку. — Почти деликатес. Зато овсянка полезная. Она выводит из организма лишний холестерин и финансовые иллюзии.
— Я не могу работать на одной овсянке! — возмутился Дмитрий, появляясь в коридоре с обиженным лицом. — У меня серьезный проект, мне нужна энергия.
— Дим, ты же сам вчера ввел дисциплину, — напомнила Анна. — Моя зарплата — это как раз овсянка. Хочешь бекон — доставай деньги из стратегического резерва. Только тогда попрощайся с мечтой о новой машине. Будешь ездить на старой, зато сытый и с ароматом копченостей.
Дмитрий нахмурился, но кошелек так и не достал. Внутренняя жаба оказалась крепкой, особенно когда ее подпитывала мечта о блестящем автомобиле с кожаным салоном.
Через несколько дней квартира стала напоминать площадку для семейной версии «голодных игр». Дочери, привыкшие, что в кухонном шкафчике всегда лежит печенье, а в холодильнике ждут йогурты, довольно быстро поняли: привычная лавочка закрыта.
— Мам, почему у нас на ужин только кабачковая икра и вареная картошка? — недовольно спросила Виктория, без особого энтузиазма ковыряя вилкой в тарелке. — А мясо где?
— Мясо находится в папином кошельке, — невозмутимо сообщила Анна, перелистывая каталог семян. — А в моем кошельке живут только овощи по скидке из АТБ. Так что, девочки, привыкайте. Май у нас объявлен месяцем очищения.
Дарья, которая все еще мысленно стояла перед витриной с желанными туфлями, подсела к отцу и жалобно заглянула ему в глаза.
— Пап, ну правда, три тысячи двести гривен — это же не такие уж огромные деньги. Ну дай, пожалуйста.
— У мамы проси, — пробурчал Дмитрий, тоскливо разглядывая картошку в тарелке. — Я откладываю. У меня цель.
Анна тихо усмехнулась про себя: цель, значит, у него появилась.