С ним она, как выяснилось, пересекалась чуть ли не ежедневно и давно пыталась вразумить. Наталья не раз заводила разговор о том, что за дачу положено вносить деньги, что землю нельзя бросать в таком виде и пора бы заняться участком. Но Андрей только отмахивался и каждый раз находил новую причину.
— Пойми, Ирин, — всхлипывала она, вытирая глаза, — то у него времени нет, то наследственные бумаги ещё не доведены до конца. Он и сам вроде собирался этот участок продать, только право собственности никак не мог оформить до конца. А я, дура, сказала ему, что теперь его уже никто не ругает, потому что место привели в порядок. Он это услышал — и сразу объявился.
Я смотрела на Наталью и еле сдерживалась. Честное слово, так и чесались руки стукнуть её по лбу за такую недалёкость! Хотя, если подумать, самым справедливым наказанием было бы просто рассказать всем нашим дачникам, из-за кого Андрей узнал про обновлённый участок. Только глянула я на неё — и язык не повернулся. Наши бабушки с дедами ей бы такого не простили, разнесли бы в пух и прах.
А Андрей теперь приезжает уже не один, а целой компанией. Сидят, смеются, музыку включают, отдыхают как у себя на курорте. И чего бы им не радоваться? Лавочки стоят, навес есть, вокруг чистота и порядок. Даже детей можно брать с собой: для них теперь и песочница, и качели имеются.
Вот только взносы он как не платил, так и не платит. И что делать с этим наглым хозяином, у нас до сих пор никто толком не придумал.