— За самоуправство, — добавил он, — ведь распоряжались вы, между прочим, моей законной собственностью.
Тут уж среди дачников поднялся такой шум, что хоть уши затыкай. Наши пенсионеры вспыхнули от возмущения и сразу припомнили наглецу членские взносы, которые за него никто не видел целых тридцать пять лет.
— Оплачу, — только усмехнулся хозяин участка.
Потом председатель рассказывал нам чуть ли не со слезами:
— Представляете, этот мерзавец рассмеялся и внёс задолженность только по девяносто восьмой год. Там даже четырёхсот гривен не набралось! А остальное, говорит, будет закрывать частями.
После этого разговоров в товариществе было — на неделю хватило бы. Столько лет наследник будто и знать не хотел про дачу, не появлялся, не интересовался, а стоило привести участок в приличный вид — сразу нарисовался. Разве не удивительное совпадение?
Я, кипя от возмущения, обсуждала эту историю с молодой соседкой Натальей. Хотя какое там обсуждала — скорее, сама говорила без остановки, а она молча кивала и отчего-то заливалась краской.
— Вот чувствую я, — сказала я ей задумчиво, — что у этого нахала есть здесь осведомители. Наверняка кто-то донёс: мол, участок теперь чистенький, красивый, можно дороже продать или самому отдыхать приезжать.
— Может быть, — тихо ответила Наталья, пожав плечами.
— Эх, узнать бы, кто связался с наследником старика и всё ему выложил! — не унималась я.
И тут Наталья вдруг расплакалась. Сквозь слёзы она призналась, что давно скрывает от всех одну неприятную правду: Андрей, тот самый наследник дедушкиного участка, оказался её соседом по лестничной площадке в городе.