Андрей и правда закрыл для неё этот денежный источник: после шумного развода и делёжки всего нажитого его собственная жизнь тоже покатилась не самым лучшим образом.
Виктория отнеслась к новости на удивление легко. Только плечом повела, будто речь шла о какой-то пустяковой мелочи.
— Ну и ладно, переживём. Теперь ведь ты у нас главный мужчина в доме, любимый. Кормилец, опора, глава семьи.
Дмитрий тогда даже выпрямился от этих слов. Ему польстило, что теперь он будто бы занял место сильного, надёжного, настоящего защитника. Поначалу эта роль грела его самолюбие и казалась почти почётной.
Первый тревожный сигнал прозвучал очень буднично. Виктория однажды попросила у него деньги на новую съёмку — так, словно речь шла не о серьёзной сумме, а о покупке хлеба по дороге домой.
— Это для блога необходимо, ты же понимаешь, — мягко втолковывала она, прижимаясь к нему. — Визуал надо обновлять, ленту освежать. Если всё будет однообразно, люди заскучают и уйдут. Фотограф просит пятнадцать тысяч. Студия — ещё пять. Платья напрокат — примерно семь.
— Двадцать семь тысяч? — Дмитрий едва не закашлялся. — Вика, у меня вся зарплата — пятьдесят тысяч на руки.
— Ты же мужчина, — она обиженно вытянула губы и обвила руками его шею. — Ну придумай что-нибудь. Найди, займи, выкрутись. Это ведь не каприз, а вложение в мой личный бренд.
Дмитрий выкрутился. Полез в те самые накопления, которые несколько лет откладывал на машину.
Съёмку провели. Через пару дней Виктория выложила в сеть целую подборку вылизанных, глянцевых кадров: она в летящем шёлковом платье стоит на фоне фактурной кирпичной стены, смотрит куда-то мимо камеры томным взглядом, а в изящной руке держит бокал с пузырящимся шампанским.
Подписчики под фотографиями растекались сладкими восторгами: «Богиня!», «Королева!», «Как можно всегда выглядеть настолько роскошно?».
Дмитрий листал комментарии с тяжёлым лицом и думал только об одном: роскошно она выглядит, конечно. Особенно когда за эту роскошь платит он.
Потом запросы посыпались один за другим. Сначала понадобился массаж.
— Три раза в неделю обязательно, иначе спина просто отваливается. Я потом ночами уснуть не могу.
Следом возник годовой абонемент в дорогой фитнес-клуб.
— Мне нельзя запускать себя. Моё тело — часть моей работы, мой инструмент.
Затем выяснилось, что пора менять почти весь гардероб.
— Новая осенняя коллекция уже вышла. Мне нужно обновить стиль, иначе образ застоится.
Дмитрий платил. Потом снова платил. И ещё раз платил. Его отложенные деньги исчезли без следа. Пришлось занять у одного сослуживца, потом попросить у другого, затем у третьего. О кредитах он пока старался даже не думать: отгонял эту мысль, как дурной сон.
Однажды вечером он пришёл домой после работы и увидел на кухонном столе ресторанный чек. Днём Виктория встречалась там с подругами.
Двенадцать тысяч рублей испарились за один обед. Просекко, устрицы на льду, какие-то изысканные десерты с длинными названиями.
Дмитрий стоял над этой узкой бумажной лентой и тупо смотрел на цифры. В голове, как удар колокола, вдруг прозвучали прежние слова Андрея: «Она как дорогая иномарка — топлива жрёт без меры, никакой зарплаты не хватит». Только теперь Дмитрий по-настоящему понял, что именно тот пытался ему сказать.
— Вика, — позвал он, сдерживаясь из последних сил, чтобы не сорваться на крик. — Нам надо сократить траты. Я больше не справляюсь. Может, ты попробуешь найти какую-нибудь работу? Хоть частично. В типографии, например, или ещё где-то.
Виктория сидела на диване с косметической маской на лице и сосредоточенно покрывала ногти лаком. На его слова она почти не отреагировала.
— Какую работу, Димочка? — протянула она. — Я блогер. Я создаю контент. Уникальный, между прочим. Это тоже работа, причём вполне настоящая.
— Только денег эта работа не приносит!
— Она приносит охваты. А где охваты — там потом контракты, реклама и большие суммы. Просто ты слишком отсталый и вообще не понимаешь, как сейчас устроен медиабизнес.
— Я понимаю другое: на моих картах пусто, а вокруг одни долги.
Тут Виктория наконец оторвалась от маникюра и посмотрела на него. В её взгляде не было ярости. Там читалось почти искреннее недоумение, будто перед ней стоял человек, не способный усвоить самые очевидные вещи.
— Дмитрий, я, честно говоря, думала, что ты мужчина. Нормальный мужчина, который может обеспечить любимую женщину всем необходимым. Андрей вот мог. А ты, получается, не тянешь?
— Андрей зарабатывал в три раза больше меня!
— Значит, и ты шевелись. Ищи другое место, бери подработку, устраивайся хоть на две работы сразу. Я в тебя верю, милый.
Она подарила ему свою привычную сияющую улыбку — ту самую, которой ещё недавно легко сбивала его с толку, — и спокойно вернулась к ногтям.
Дмитрий смотрел на неё, и будто мутное стекло перед глазами наконец трескалось. Впервые перед ним сидела не волшебная муза, не прекрасная женщина мечты, а холодная, расчётливая особа, которой просто нужен был очередной кошелёк. Только в этот раз кошелёк оказался не бездонным, а с прорехой.
В таком безумном ритме он протянул ещё около полугода. В долги всё-таки влез: сначала оформил небольшой займ, потом второй — уже куда серьёзнее.
Когда стало совсем невмоготу, Дмитрию пришлось идти к Андрею просить помощи. Унижение жгло так, что хотелось скрипеть зубами.
Андрей дал деньги молча, не упрекнул, не съязвил, не напомнил о прежних предупреждениях. Но Дмитрий всё равно поймал на себе его взгляд — и в этом взгляде было сказано слишком многое.
