но топлива и обслуживания требует столько, что никакой зарплаты не хватит. Я крутился как мог, работал до изнеможения, только ей всё было недостаточно: то одно подай, то другое, то снова уровень не тот. Из-за её желаний я в такие обязательства залез, что вспоминать страшно. Потом еле выпутался, ещё и через суд пришлось проходить.
— Да ну, брось, — пробормотал Дмитрий, явно растерявшись от такой прямоты. — Может, ты сейчас просто на эмоциях всё преувеличиваешь?
— Преувеличиваю? — Андрей коротко, безрадостно усмехнулся. — Хорошо. Не веришь — попробуй сам. Потом мне расскажешь, насколько это приятно.
Дмитрий тогда не придал этим словам особого значения. Мало ли что может сказать мужчина, у которого только что развалилась семья. В тот вечер его мысли вертелись совсем вокруг другого.
Он думал о Виктории. О том, что теперь она больше ничья жена. О том, что Андрей оказался слепцом и простаком, если не сумел удержать рядом такую женщину. И ещё Дмитрий был почти уверен: уж он-то точно найдёт к ней правильный ключ, сумеет окружить вниманием и дать то, чего она якобы была лишена.
Не прошло и трёх дней после развода Андрея, как Дмитрий решился сделать первый шаг. Он написал Виктории в личные сообщения — на этот раз уже не с левого профиля, а со своей настоящей страницы. Текст он долго подбирал, стараясь выглядеть ненавязчиво и благородно:
«Привет. Узнал, что у вас с Андреем всё закончилось… Держись. Если понадобится поддержка или помощь — знай, я рядом».
Ответ пришёл меньше чем через час.
«Спасибо, Димочка. Ты всегда был самым внимательным из всей вашей компании».
От этого ласкового «Димочка» у него внутри всё сладко дрогнуло.
Дальше общение пошло само собой. Сначала они обменивались короткими фразами раз в несколько дней, потом переписка стала длиннее, теплее, откровеннее. Вскоре Дмитрий уже сидел с телефоном до глубокой ночи, забывая о времени.
От жены мобильный он начал прятать почти машинально. То уносил его с собой в ванную, то под надуманным предлогом выходил на лоджию «проветриться» и мог простоять там сорок минут, вполголоса что-то бормоча в трубку или набирая длинные сообщения.
Виктория охотно жаловалась ему на бывшего мужа. Рассказывала, что Андрей её не понимал, не замечал её внутреннего мира, не поддерживал её творческую натуру и вообще пытался всё контролировать, как будто она не женщина, а вещь в его собственности.
Дмитрий слушал, сочувствовал, соглашался. Ему нравилось чувствовать себя тем самым человеком, который наконец-то видит её настоящую. Очень скоро переписки стало мало. Сначала они осторожно встретились в небольшой кофейне, где сидели в углу и говорили почти шёпотом. Затем был ужин в дорогом ресторане, с бокалами вина, свечами на столе и долгими взглядами.
А спустя ещё пару недель Виктория сама пригласила его к себе — в ту самую арендованную квартиру, за которую раньше платил Андрей и где Дмитрий не раз бывал как гость.
Ему казалось, что он ведёт себя безупречно осторожно. Будто продумал всё до мелочей, будто ни одна живая душа не сможет ничего заподозрить.
На деле Екатерина давно всё видела. Она заметила открытый ноутбук, оставленный на столе, где в браузере торчала страница того самого фальшивого аккаунта. Слышала его приглушённые разговоры на лоджии. Улавливала на его рубашках чужой сладкий, тяжёлый аромат духов. Ей не нужно было устраивать слежку или нанимать детектива. Семь лет брака научили её читать мужа лучше, чем он сам умел себя скрывать.
Она понимала всё. И просто ждала момента, когда он наконец решится сказать это вслух.
Через месяц Дмитрий собрался с духом. Запихнул вещи в две большие дорожные сумки, поставил их у входной двери и, будто перед прыжком в холодную воду, глубоко вдохнул.
— Я ухожу, — произнёс он. — У меня есть другая женщина.
Екатерина в это время сидела на кухне и спокойно пила чай. Услышав его слова, она медленно подняла взгляд.
— Виктория?
Дмитрий от неожиданности даже слегка осел на месте. Он-то был уверен, что всё разыграно тонко, почти гениально, и жена никак не могла назвать имя с первого раза.
Но она назвала. И для этого вовсе не требовались ни хитрость, ни особые аналитические способности. Достаточно было быть женщиной, которая прожила рядом с ним семь лет и знала каждую его привычку.
— Да, Виктория, — хмуро ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я её люблю. А мы с тобой… мы давно уже не семья. Просто два человека в одной квартире.
Екатерина сделала небольшой глоток, поставила чашку обратно на блюдце и лишь кивнула.
— Что ж. Значит, иди. Сживётесь — живите. Не получится — разойдётесь.
— И всё? — Дмитрий растерянно посмотрел на неё. Такой реакции он явно не ожидал.
— А что ты хотел услышать? — холодно спросила она. — Чтобы я плакала, хваталась за тебя и просила остаться? Не дождёшься. Ты взрослый человек. Раз решил — уходи.
— Ты даже не спросишь, почему так вышло?
Екатерина горько усмехнулась.
— А я разве не знаю? Тебе захотелось красивой витрины. Блестящей картинки, от которой кружится голова. Ну что же, бери свою мечту и наслаждайся. Только запомни: назад дороги не будет. Если однажды передумаешь — в этот дом я тебя не впущу.
— Я и не собираюсь возвращаться, — зло бросил Дмитрий.
Он схватил сумки, вышел в подъезд и с такой силой хлопнул дверью, что в прихожей дрогнуло зеркало.
Виктория встретила его так, будто ждала всю жизнь. Первые два месяца Дмитрию и правда казалось, что он попал в какой-то сказочный сон. Они почти не выходили из квартиры, заказывали еду на дом, валялись на диване, смотрели фильмы до рассвета и разговаривали в темноте.
Виктория прижималась к нему и шептала:
— Ты мой герой. Мой спаситель. Единственный, кто увидел меня по-настоящему.
Дмитрий от этих слов размягчался, как воск возле огня. О бытовом и скучном, особенно о деньгах, они поначалу старались не говорить. Виктория как-то вскользь заметила, что у неё есть небольшие сбережения, да и Андрей, мол, обещал первое время помогать, пока она окончательно не встанет на ноги.
Дмитрий выдохнул с облегчением и позволил себе расслабиться.
Но запас быстро закончился. А следом выяснилось, что и прежний источник помощи вот-вот иссякнет.
