После этого мать долго всхлипывала, хватала Ирину за руки, сиплым пьяным голосом просила простить её и клялась, что больше никогда не притронется к спиртному.
Но всё уже покатилось под откос. То ли соседи не выдержали, то ли бабушка решилась обратиться куда следует, только вскоре в квартиру пришли две женщины из социальной службы, а вместе с ними — полицейский. Мать, как обычно, была нетрезва и почти не понимала, что происходит. Одна из женщин спокойно велела Ирине сложить самое необходимое и сказала, что их с сестрой заберут.
— Куда? — сразу напряглась Ирина.
— В детский дом, — ответили ей.
Ирина сопротивлялась изо всех сил: вырывалась, царапалась, кусалась, даже каким-то чудом выскочила на лестничную площадку. Но из квартиры доносился отчаянный плач Полины. Младшая звала её так испуганно, что Ирина не смогла уйти. Она вернулась и уже больше не сопротивлялась, позволив увезти их обеих.
Позже девочкам сообщили, что мать лишили родительских прав. За всё время она так ни разу и не появилась у дочерей. А спустя три года окончательно спилась и умерла.
Когда Ирине исполнилось восемнадцать, ей пришлось покинуть детский дом. Полина в тот день вцепилась в неё так, будто сестру у неё отнимали навсегда.
— Не уходи… Я с тобой хочу… Ирочка, не бросай меня… — захлёбываясь слезами, кричала она.
Ирина гладила её по голове, обещала приезжать каждую субботу и воскресенье и повторяла, что заберёт Полину, как только появится такая возможность. Но для этого нужно было сначала встать на ноги, найти работу и доказать, что она сможет заботиться не только о себе.
Вернувшись в родной дом, Ирина остановилась перед дверью своей квартиры и всё же нажала на звонок. Скорее по привычке, чем с надеждой. Вдруг откроет мать? Конечно, за дверью было тихо. Зато из соседней квартиры выглянула пожилая женщина и, щурясь, спросила:
— Там никого нет. А вы к кому?
— Это я, Ирина. Вы меня не узнаёте?
— Ирина? — соседка растерялась. — Вот это да… Совсем взрослая стала. А мать твоя…
— Я знаю, — быстро перебила её девушка. — Ключи у вас?
Соседка вздохнула.
— Когда вас увезли, она первое время очень убивалась. Потом дала мне ключи, сказала — на всякий случай. Подожди, сейчас найду.
Дверь закрылась. Минут через пять женщина снова показалась на пороге, но ключи сразу не отдала.
— А ты точно Ирина? Что-то не очень похожа…
Ирина молча достала паспорт. Только после этого соседка протянула связку.
— Если понадобится что-нибудь, заходи. А младшенькая где? Как же вы теперь одни-то…
Дослушивать жалостливые причитания Ирина не стала. Она забрала ключи, вошла в квартиру и плотно захлопнула за собой дверь.
Внутри всё было запущено до отвращения. По углам валялись пустые бутылки, мебель покрылась липкой пылью, телевизора не было, исчезли и некоторые вещи. Ирина принялась отмывать жильё почти с яростью: скребла полы, протирала полки, выносила мусор. Ночью, чтобы меньше привлекать внимание соседей, она вынесла мешки с бутылками, старьём и всем, что уже нельзя было спасти.
На следующий день пришлось купить немного продуктов и самое нужное для жизни. Постельное бельё тоже пришлось брать новое: всё приличное куда-то пропало, как и полотенца. Остались только выцветшие тряпки, протёртые до дыр. То ли мать всё продала, то ли после похорон кто-то из соседей не удержался — разбираться Ирина не хотела. Теперь это уже не имело значения.
Она подала документы на заочное отделение колледжа и там же вскоре устроилась работать. Сначала её взяли уборщицей, потом, когда секретарь ушла в декрет, Ирину перевели на её место. Правда, от подработки уборщицей она всё равно не отказалась и тянула её почти до самого окончания учёбы. Всем вокруг девушка говорила, что сирота, а родители погибли в аварии. Её жалели, сочувствовали, старались поддержать, и Ирина не находила в себе сил рассказывать правду.
Однажды к одной из преподавательниц зашёл сын. Он увидел Ирину, заинтересовался ею и начал ухаживать. Его матери это совсем не понравилось, но имелось обстоятельство, которое заставляло её сдерживаться: у Ирины была собственная квартира, а это в жизни значило немало.
Когда Антон сделал Ирине предложение, она решила не скрывать от него прошлого. Ей не хотелось начинать семейную жизнь с лжи. Антон выслушал спокойно, не оттолкнул её и матери ничего рассказывать не стал.
За два месяца до свадьбы они вместе привели квартиру в порядок: переклеили обои, побелили потолки, купили новый диван и телевизор.
Полину Ирина, как и обещала, навещала каждые выходные. Каждый раз младшая сестра просила одно и то же — забрать её домой как можно скорее. Директор детского дома жаловалась, что Полина плохо учится, грубит воспитателям и дерётся с другими детьми. Но при этом честно сказала Ирине: шансов оформить опеку будет намного больше, если та выйдет замуж, ведь тогда у девочки появится полная семья.
Поэтому предложение Антона оказалось очень своевременным. Ирина и сама мечтала поскорее забрать Полину. Она чувствовала за сестру ответственность и хотела дать ей то, чего они обе когда-то были лишены, — спокойный дом, заботу и людей, которым можно доверять. Но, приняв это решение, Ирина понимала: торопиться нельзя.