— Ничего себе, ты и стены сама покрасила? — Валерия вскинула брови. — Вот это характер, Ирина. Мужика рядом нет, а ты уже ремонт осиливаешь. Мой бывший без мастера даже лампочку поменять не решался, а ты, такими темпами, скоро и покрытие на полу сама переложишь.
— Если понадобится, переложу, — ответила я, забирая у неё пакет и уходя на кухню.
— А тебе не жутко тут одной? — Валерия двинулась за мной, по дороге скользнув взглядом по письменному столу у окна и по полкам, забитым папками с технологическими картами и записями смесей. — Господи, у тебя тут настоящий архив. Хоть бы в спальню всё это перенесла.
— У меня нет спальни, — напомнила я спокойно. — Это студия. Ты же была в курсе.
— Точно, да. Вылетело из головы.
Конечно, не вылетело. Валерия вообще редко что-то забывала, особенно если это можно было потом вставить в разговор.
Кухонька занимала всего четыре с половиной метра, зато именно здесь теперь умещалась почти вся моя самостоятельная жизнь. Старый холодильник гудел у стены, рядом стоял небольшой стол, за которым я по вечерам доделывала расчёты и разбирала рабочие записи.
— Ну и как оно тебе? — Валерия опустилась на табурет и стала рассматривать кухню так, будто попала на экскурсию в странный музей. — Без Артёма, в этой твоей… роскошной резиденции.
— Нормально, — я разрезала авокадо и почувствовала, как внутри привычно напряглась тонкая струна. — Спокойно. Никто не встречает меня упрёками за то, что я вернулась поздно после смены.
— Спокойствие, конечно, вещь приятная, — протянула она. — Но всё равно одной грустно, признайся. По вашей старой двухкомнатной не скучаешь? Там хоть места было больше.
— А зачем скучать? Ипотеку мы тянули вместе, после развода квартиру продали, всё поделили по-честному. Остаток разошёлся пополам. Артём снова ввязался в кредит, а я купила эту студию. Зато теперь мне никто не объясняет над ухом, что рубашки я стираю неправильно.
— Вот об этом я и говорю, — Валерия покрутила стакан с водой, будто собиралась выступать с важным докладом. — Ты всегда всё можешь сама. Может, он поэтому и сник рядом с тобой.
Я застыла с ножом в руке. В памяти тут же всплыл вечер, который я обычно старалась не трогать. Два года назад мы ехали от родителей Артёма, и он, почти не разжимая губ, бросил: «Тебе обязательно всё время показывать, что ты умнее? Рядом с тобой я чувствую себя никем».
Тогда я решила, что он просто устал, и промолчала. А через полгода случайно увидела в его телефоне переписку с Оксаной. Она называла его «мой чемпион» и советовалась, какой увлажнитель воздуха лучше выбрать.
Когда я прямо сказала, что всё знаю, он ушёл сам. Без громкой сцены, без криков, без разбитых чашек. Просто был тихий вечер, собранный чемодан и ключи, аккуратно оставленные на тумбочке в прихожей.
— Валерия, — я поставила чайник и обернулась к ней, — ты прекрасно знаешь, что Артём ушёл после того, как я узнала о другой женщине. И дело было не в моей силе. Он просто выбрал отношения на стороне.
— Ой, ну это мы уже слышали, — она недовольно поморщилась. — Но если мужчина начинает искать что-то вне дома, значит, дома ему чего-то не хватало. Может, нежности. Может, ощущения, что он главный. А ты то на смене, то на курсах, то в своих формулах и рецептурах. Ты слишком сильная, Ирина.
Она сказала это мягко, почти участливо, но меня словно обсыпали ледяной крошкой. Слишком сильная. Особенно от Валерии.